доминирование, защищаясь от собственного страха перед реальным миром. Они предлагали мне игру. Не смерть. Не рабство. Просто игру, где правила были честными, а стоп-слово действительно работало — что Рыжая и доказала три дня назад.
Я посмотрел на ошейник, лежащий у клавиатуры.
Страх ушел, оставив после себя лишь звенящую, манящую пустоту. Я заблокировал систему, встал и подошел к окну. На улице шел мелкий летний дождь. Город выглядел серым и бесконечно скучным.
Я медленно достал телефон, открыл список контактов и навел палец на принятый три дня назад вызов от Рыжей. Сердце снова сделало знакомый, сладкий кувырок. На этот раз я точно знал, что делаю. Моя система была готова к перезагрузке по их правилам.
Она не взяла трубку. После нескольких гудков — короткие, сухие, как пощёчина. Я набрал ещё раз. Тишина. Потом ещё. Ничего.
На четвёртый раз — сброс. Даже не гудки. Просто щелчок, и линия оборвалась.
А потом пришло сообщение.
«Не надо, аналитик. Ты сделал свой выбор. И я его уважаю. Но возвращаться к тому, что ты оттолкнул — не в моих правилах. Удачи.»
Я перечитал три раза. Потом четвёртый. Потом набрал её номер снова — просто потому, что пальцы не слушались мозг. Абонент недоступен.
Я опустил телефон на стол. Ошейник лежал рядом. Чёрный, хромированный, тихий. Я смотрел на него и чувствовал, как что-то внутри меня медленно, беззвучно схлопывается.
Она не хочет со мной разговаривать. Обиделась? Нет. Хуже. Ей просто стало всё равно. Я остался наедине со своим «нет» и пустой квартирой, в которой до сих пор пахло лилиями.
Глава 9
Дни тянулись бесконечно долго. После того случая всё потеряло смысл. Я автоматически ходил на работу, писал программы, ел пиццу с кофе. Ошейник так и лежал на столе, пылясь между клавиатурой и стопкой старых чеков. Рыжая не появлялась. Кристина молчала. Их мир захлопнулся за мной, оставив висеть в пустоте без права на перезагрузку.
Я почти привык к этому серому, безвкусному существованию. Почти научился не вздрагивать от каждого звонка. Почти убедил себя, что та ночь была просто глюком, сбоем в системе, который я сам же и пофиксил кнопкой «Отмена».
В выходные я отправился в супермаркет за продуктами. Обычный ритуал: тележка, список в телефоне, безликие ряды с хлопьями и замороженными пиццами. Я тупо таращился на полки с крупами, когда краем глаза заметил движение в соседнем ряду.
И тут увидел её.
Ту самую охранницу из бара.
Сердце сделало такой резкий кульбит, что перехватило дыхание. Я замер, вцепившись в упаковку гречки, и пялился на неё, как идиот, не в силах отвести взгляд.
Она была не в форме.
На ней было лёгкое летнее платье в мелкий цветочек — синий по белому, с открытыми плечами и глубоким вырезом, за которым угадывалась тяжелая, налитая грудь. Волосы, которые я помнил только стянутыми в строгий пучок, теперь были распущены и окрашены в тёплый, медовый блонд. Они падали на плечи мягкими волнами, делая её похожей на провинциальную актрису из старого фильма. Губы накрашены яркой, сочной красной помадой — такой же, как те ногти, которыми она впивалась в мои плечи в подсобке.
Несмотря на свой возраст — а ей было, наверное, хорошо за сорок, — она выглядела совершенно офигенно. Сексуально. По-взрослому. Не той хищной, отточенной красотой Кристины и её подруг, а какой-то плотской, уютной и от того ещё более опасной. Типичная милфа, каких показывают в порнороликах с тегами «milf» и «mature», — только живая, из плоти и крови, стоящая напротив стеллажа с йогуртами.
Я замер, надеясь, что она меня не заметит. Что пройдёт мимо. Но она подняла голову, будто почувствовала мой взгляд.
Буря в пустыне (отрывок из "Империя Зла")