большая, тяжелая, в недорогом кружевном бюстгальтере бежевого цвета. — Я не буду тебя заставлять. Я попрошу. А ты сам решишь. Хочешь сделать мне приятно?
Я смотрел на её грудь, на морщинки у ключиц, на родинку над губой.
— Хочу, — сказал я, и это была правда.
— Тогда вставай на колени, Денис. Только медленно. Никуда не спешим.
Я сполз с дивана, опустился на ковёр. Колени уткнулись в мягкий ворс. Я оказался точно между её ног. Ирина раздвинула бёдра чуть шире — платье задралось, открывая толстые, крепкие ноги в дешёвых хлопковых трусах с цветочками. Никакого кружева. Никакой игры. Всё настоящее.
Она медленно стянула трусы вниз, сама, не прося моей помощи, и отбросила их на край дивана.
Я смотрел. В полумраке комнаты её лоно казалось тёмным, влажным, взрослым. Женщина, у которой было много мужчин до меня. Женщина, которая знала, чего хочет.
— Не отводи глаза, — сказала она и взяла меня за подбородок, поднимая лицо. — Смотреть на меня. Будешь делать всё, как я скажу, и тогда тебе будет хорошо. Договорились?
Я кивнул. Сердце колотилось в горле.
— Сначала поцелуи, — она положила мою голову себе на колено, и я прижался губами к горячей, гладко выбритой коже внутренней стороны бедра. — Медленно. Не спеши. Я сама скажу, когда будет нужно.
Я целовал её ноги — колени, мягкую кожу под коленями, горячие ягодицы. Ирина гладила меня по голове, запустив пальцы в мои волосы, и тихо, одобрительно мычала.
— Хорошо, — шептала она. — Молодец. Как я люблю. Терпеливый мальчик.
Её влажность пахла кисловато, остро, по-настоящему — никакой парфюмерной приторности Кристины. Запах взрослой женщины, которая не стесняется своего тела.
— А теперь, — она мягко, но уверенно надавила на мою голову, направляя туда, куда хотела. — Сделай мне приятно, Денис. Как тогда.
Я приник губами к её промежности. Язык коснулся влажных, горячих складок. Она была набухшей, готовой — даже не нужно было стараться, чтобы её разбудить. Ирина вздохнула — глубоко, с присвистом, — и её бедра чуть сжали мою голову.
— Да... Так... Не торопись. Шире. Медленнее. Глаза подними. Смотри на меня.
Я поднял глаза. Она смотрела на меня сверху вниз — спокойно, с лёгкой, почти материнской улыбкой. В её взгляде не было унижения. Только власть. Твёрдая, как хороший металл, и тёплая, как её тело.
Я работал языком — медленно, ритмично, ощущая, как её дыхание сбивается, как она начинает двигать бёдрами навстречу, как её пальцы сильнее сжимают мои волосы.
— Ещё, — прошептала она. — Не останавливайся. Я скажу, когда хватит.
Я не останавливался. Минуты текли, как тягучий мёд. Мои челюсти начали уставать, но я не смел замедлиться — потому что каждый её вздох, каждое тихое «хорошо» отзывалось внизу живота тугим, горячим пульсом.
Когда она кончила, это было негромко и быстро — несколько судорожных толчков бёдрами, короткий выдох, и её тело обмякло, откинувшись на спинку дивана.
— Умница, — выдохнула она, всё ещё гладя меня по голове. — Отличный мальчик.
Я остался стоять на коленях, чувствуя, как горит лицо, как течёт слюна по подбородку, как бешено стучит сердце.
Ирина поднялась, потянулась, не стесняясь своей наготы, прошла на кухню, вернулась с водой и полотенцем.
после свадьбы