Сейчас ты пойдёшь домой, примешь душ и ляжешь спать. Завтра в восемь вечера ты снова будешь у меня. Не с цветами. С ужином. Для двоих. Приготовишь сам. А потом мы поговорим о том, что будет дальше. Идёт?
Я моргнул.
— Идёт, — сказал я, не узнавая свой голос.
— Поцелуй меня на прощание, — она подставила губы — ярко-красные, чуть смазанные. Я поцеловал. Её рот пах водкой.
— Иди, — она мягко подтолкнула меня к выходу. — Я закрою.
Я вышел в прохладную ночь, и дверь за мной щёлкнула замком. В голове было пусто и светло. Я шёл пешком через дворы, чувствуя, как во рту до сих пор стоит её вкус, а на губах — привкус красной помады.
Она не унижала. Она просто брала. Нежно, ласково, шаг за шагом. И я добровольно шёл за ней в эту тень, потому что впервые за много лет мне не хотелось никуда бежать.
Завтра в восемь. Я приду. С ужином.
И я знал — это будет только начало.
Глава 10
Я пришёл ровно в восемь. С пакетом продуктов — свежая рыба, овощи, бутылка белого сухого, водка. Ирина открыла дверь почти сразу, будто ждала меня у прихожей. На ней был домашний халат из махровой ткани — синий, потёртый, совершенно безобидный. Волосы собраны в небрежный пучок на затылке, лицо без макияжа.
— Проходи, — она посторонилась, пропуская меня. — Раздевайся, мой руки, иди на кухню. Я покажу, что и как резать.
Я снова готовил под её руководством. Она сидела на табурете, пила чай из большой кружки с треснувшей ручкой, и командовала:
— Тоньше. Соль добавь. Нет, не так, лук сначала обжарь, потом рыбу.
Я слушался. И это было странно — приятно. Как будто я сдал экзамен, который заваливал всю жизнь, и наконец-то получил «хорошо».
Ужинали мы на той же маленькой кухне. Ирина налила мне вина, себе — водки. Говорила о работе, о том, как достали пьяные дебоширы, о своей дочери, которая учится в другом городе. Обычные, житейские вещи. Я слушал, кивал, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает мышцы.
После ужина она встала, убрала посуду в мойку и повернулась ко мне.
— Иди в комнату, — сказала она. — Раздевайся. До трусов. И ложись на кровать лицом вверх.
Я моргнул.
— Без вопросов, Денис, — мягко добавила она. — Ты сам захотел.
— Да, — ответил я, и голос не дрогнул.
Я прошёл в комнату. Снял футболку, джинсы, носки. Остался в серых хлопковых трусах. Лёг на спину — простыни пахли кондиционером и чуть-чуть её телом.
Ирина вошла не сразу. Я слышал, как она моет руки, потом что-то ищет в шкафу в коридоре. Когда она появилась в дверях, я сначала не понял, что у неё в руках. А потом увидел.
Две полоски тёмно-синего бархата. С мягкими карабинами на концах.
Бархатные наручники.
Сердце ухнуло вниз. Я замер, глядя, как она подходит к кровати, садится рядом, кладёт эти нежные, почти игрушечные оковы на подушку рядом с моей головой.
— Боишься? — спросила она, глядя мне в глаза.
— Немного, — честно сказал я.
— Правильно, — она погладила меня по щеке шершавой ладонью. — Немножко страха — это хорошо. Это значит, что ты живой. Но я не сделаю тебе больно, Денис. Я просто возьму контроль. На время. Ты мне доверяешь?
Я смотрел в её спокойное, крупное лицо. В морщинки у глаз. В твёрдые губы без помады.
— Доверяю, — сказал я.
— Тогда подними руки. Над головой.
Я поднял. Она взяла первую полоску бархата, аккуратно обернула вокруг моего запястья, застегнула карабин. Потом — вторую, на другую руку. Между наручниками была короткая перемычка —
Случаи из жизни