руку и чувствовал, как экстаз поднимается откуда-то из поясницы, растекается горячей волной по позвоночнику, ударяет в голову.
Это не было просто возбуждение. Это было освобождение.
Я больше не был аналитиком, который всё контролирует. Не был жертвой, которую унижают. Не был мальчиком, который бегает за девочками с тупыми вопросами про белый снег.
Я был просто Денис. В наручниках. С женской ладонью на лице. И мне было чертовски хорошо.
Ирина чувствовала это. Её движения ускорились — она скакала на мне, тяжело дыша, её лицо раскраснелось, волосы выбились из пучка. Но ладонь оставалась на моём лице, и я продолжал целовать её пальцы — жадно, страстно, не в силах остановиться.
— Сейчас, — прошептала она. — Сейчас, Денис. Кончай вместе со мной.
Я кончил первым — глубоко, судорожно, изливаясь в неё под аккомпанемент собственных полустонов-полувсхлипов. Моё тело выгнулось дугой, натягивая бархатные путы, но рука Ирины не дрогнула — она всё так же лежала на моём лице, тёплая, тяжёлая, родная.
Она кончила следом — тихо, почти беззвучно, только её бёдра замерли на мгновение, прижатые ко мне вплотную, а потом она обмякла, упав грудью на мою грудь.
Мы лежали так несколько минут — мокрые, сбитые дыханием, опустошённые и полные одновременно.
Ирина первая пришла в себя. Она приподнялась, расстегнула карабины наручников — щелчок, щелчок — и освободила мои руки.
— Больно? — спросила она, беря мои запястья в свои ладони и массируя красные полоски на коже.
— Нет, — прошептал я. — Спасибо.
Она улыбнулась — той самой улыбкой, которая делала её лицо почти красивым.
— Не благодари, — сказала она. — Это только начало, Денис. Ты ещё не знаешь, на что я способна.
Она встала, накинула халат, вышла на кухню. Я остался лежать на простынях, рассматривая потолок. Мои запястья всё ещё помнили тепло бархата. На губах — вкус красного лака и женской кожи.
Я закрыл глаза и улыбнулся. Впервые за много месяцев — по-настоящему.
Глава 11
Третье свидание с Ириной началось как обычно — ужин, вино, её спокойные команды и моё послушание. Я пришёл с продуктами, приготовил пасту с морепродуктами, нарезал салат. Она сидела на табурете, курила тонкую сигарету и наблюдала за мной полуприкрытыми глазами.
— Ты быстро учишься, Денис, — сказала она, затушив окурок в банке из-под оливок. — Уже почти не спрашиваешь, что делать. Это хорошо. Послушный мальчик — лучший подарок для женщины моего возраста.
Я улыбнулся, помешивая соус. За эти дни я действительно привык к нашему ритуалу: супермаркет, готовка, тихий ужин, а потом — то, ради чего я каждый раз сгорал от нетерпения. Бархатные наручники, её властная ладонь с красными ногтями на моём лице, поцелуи, экстаз.
Сегодняшний вечер обещал быть особенным. Ирина была какой-то другой — более молчаливой, даже задумчивой. Периодически она посматривала на телефон, который лежал экраном вниз, и я заметил, как она пару раз хотела что-то сказать, но передумывала.
— Всё в порядке? — спросил я, раскладывая пасту по тарелкам.
— Да, — ответила она слишком быстро. — Садись, ешь.
Мы ели молча. Я чувствовал напряжение, которое висело в воздухе, но не решался спросить. Может быть, у неё проблемы на работе. Может быть, дочка звонила, расстроила чем-то. Ирина не любила говорить о личном, и я не настаивал.
После ужина я начал убирать со стола, когда в дверь позвонили.
Звук был резким, требовательным — не вежливый звонок соседа или курьера. Три коротких, властных сигнала, от которых у меня по позвоночнику пробежал холодок.
Ирина поднялась из-за стола, лицо её стало каменным, непроницаемым. Она бросила быстрый взгляд на телефон, потом на дверь.
Прощальный вечер