Повисла короткая пауза. Андрей хмыкнул, поднял рюмку:
— За это и выпьем.
Полина допила вино, поставила бокал на стол и встала. Халатик приоткрылся на бедре, открывая полоску кружева ее трусиков — алых на ее светлой коже.
— Я хочу ещё в баню, — сказала она. — Второй заход. Кто со мной?
— Я, — поднялся Сергей.
— И я, — Андрей встал следом.
Димка остался за столом — он решил сменить карту памяти и переставить свет для следующего этапа.
Он смотрел, как они втроём уходят в темноту к банной постройке. Полина шла между ними, и в свете фонаря её рубаха просвечивала, рисуя силуэт на фоне кустов.
Он знал: сейчас там начнётся то, ради чего они все сюда приехали.
— --
В парной было уже не так жарко — каменка остывала, но воздух всё ещё держал температуру. Полина скинула халат, уже не прикрывая грудь и села на нижний полок, поджав под себя ноги.
Сергей и Андрей разместились напротив — обнажённые, только полотенца на бёдрах. В красном свете их тела казались отлитыми из бронзы, влажными, сильными.
— Хорошо, — сказала Полина, закрывая глаза. — Я уже чувствую, как мышцы плавятся.
— Это только начало, — повторил Сергей. — Сейчас мы тебя подготовим.
Он подвинулся ближе, взял её за руку — уверенно, без лишней нежности. Полина открыла глаза, посмотрела на него.
— Доверяешь? — спросил он.
— Пока да.
— Этого достаточно.
Он начал массировать её ладонь, пальцы, запястье — медленно, продавливая косточки. Полина выдохнула, откинув голову назад, отдаваясь ощущению. Андрей сел с другой стороны и взял её за ногу, чуть выше колена, начиная гладить круговыми движениями.
— Ты напряжена, — сказал он тихо. — Нужно расслабить бёдра. И живот.
— Я знаю, — прошептала она.
Они работали молча: Сергей — руки, плечи, шею; Андрей — ноги, бёдра, мягко, но настойчиво проникая пальцами под край трусов. Полина не сопротивлялась. Она чувствовала, как растворяется граница между «можно» и «нельзя», как чужие прикосновения перестают быть чужими, становясь просто — прикосновениями.
Андрей погладил её живот, провёл пальцами по линии бикини, остановился на косточке бедра.
— Можно? — спросил он одними губами.
Полина кивнула, не открывая глаз.
Он оттянул резинку белья, запустил пальцы внутрь — осторожно, почти невесомо. Его рука скользнула между её ног, и Полина на мгновение затаила дыхание, чувствуя, как чужое тепло касается самого сокровенного.
— Влажно, — отметил он тихо. — Это хорошо. Значит, тебе нравится.
— Не останавливайся, — попросила она.
Андрей продолжил гладить, не проникая, просто поглаживая сквозь ткань, касаясь подушечками пальцев. Сергей в это время массировал её плечи, шею, наклоняя её голову вперёд, продавливая позвонок за позвонком.
Полина дышала всё чаще, глубже — тело отзывалось на ласку, прогибалось в пояснице, бёдра чуть раздвинулись.
— Вкусно пахнешь, — сказал Андрей, наклоняясь к её животу, касаясь губами горячей кожи. — Я хочу тебя попробовать. Но позже.
Он отстранился, и Полина почувствовала пустоту, почти физическое сожаление.
Сергей помог ей подняться.
— Выйдем, ополоснёмся, — сказал он. — А потом — массаж. Тихо, спокойно, без спешки.
Полина открыла глаза, и взгляд её был затуманен, влажен. Она посмотрела на них, двух сильных мужчин в красном полумраке, и улыбнулась той улыбкой, которой награждала только самых желанных:
— Я согласна.
Они вышли в предбанник, где стоял кувшин с тёплой водой. Андрей поливал Полине на плечи, смывая пот и масло, водил руками по её спине, по ягодицам. Сергей стоял рядом, вытирая её полотенцем — бережно, почти нежно.
— Идём, — сказал он, когда она была сухой. — В доме тебя ждёт массажный стол. Я обещал тебе руки, которые умеют работать.
Крайнее насилие II: кошмар наяву