Кристина молча смотрела на это, и в её глазах был блеск её гордости.
— Ты всё понял, Анджей, — тихо сказала она. — Ты стал настоящим рыцарем и моим слугой.
Она помыкала мной до самого конца, а я был этому несказанно рад. Когда в конце августа пришло время уезжать, я стоял на перроне в Гродно, куда мы приехали меня провожать. Она стояла напротив, уже в белых туфельках, собранная и чужая.
— Я буду скучать, — сказал я хрипло.
Она улыбнулась своей чарующей улыбкой, подошла ближе и прошептала мне на ухо:
— Теперь ты всегда будешь знать, как целовать ноги настоящей шляхтянке, Анджей. И помни: мужчина только тогда становится мужчиной, когда он научился быть рабом у женских ног. Я верю, ты не забудешь этот урок.
Она легко чмокнула меня в щеку, а я поцеловал её руку. Потом стоя у окна и, глядя на проносящиеся белорусские дали, я сжимал в руках её старые сандалии, которые пахли летом и пылью. Я знал, что эту свершившуюся сказку я буду носить в себе всю свою жизнь.
"Красный снег"