Костя откинулся на спинку дивана. Его лицо было спокойным, почти отрешённым, как у хирурга после успешной операции.
— Это только начало, — сказал он, и его полуулыбка стала чуть шире. — Тантра открывает двери, о существовании которых вы даже не подозревали.
За окном шёл дождь — мелкий, весенний, пахнущий землёй и новыми листьями. Капли стучали по подоконнику, как тихие пальцы, просящие войти. В комнате было тепло, пахло вином и жасминовым маслом, которое Лена втирала в кожу после ванны. Трое людей сидели на диване — муж, жена и гость — и между ними висело что-то, чего нельзя было увидеть, но можно было почувствовать. Что-то тяжёлое и лёгкое одновременно, опасное и манящее, как край обрыва.
Максим закрыл глаза. В его груди пульсировало — не боль, не страх, а то самое возбуждение, которое он не хотел признавать, но которое теперь невозможно было игнорировать. Он вдыхал запах жены, запах Кости, запах дождя за окном, и понимал, что их жизнь — его и Лены жизнь — только что разделилась на «до» и «после».
И он пока не знал, что будет в этом «после». Но он знал, что хочет это увидеть.
*****
Тишина в комнате стала плотной, как пропитанный влагой воздух перед грозой. Рука Константина всё ещё лежала на груди Лены — там, где под кожей и рёбрами стучало сердце. Его ладонь едва заметно поднималась и опускалась в такт её дыханию. За окном дождь не унимался; крупные капли били по стеклу с такой силой, что казалось, кто-то бросал в окно горсти мелких камней.
Лена медленно открыла глаза. Зелёные, с расширенными зрачками, они блуждали по лицу Константина, потом скользнули к Максиму — и вернулись обратно. Губы её приоткрылись, язык едва коснулся верхней губы.
Константин спросил ну как чувство?
— Я чувствую... — Лена запнулась, подбирая слова. Её ладонь поднялась и легла поверх руки Константина, прижимая её крепче к своей груди. — Я чувствую, как что-то меняется. Во мне. Между нами. Между всеми нами.
Константин не убрал руку. Его лицо оставалось спокойным, почти отстранённым — лицо человека, который слышит не слова, а то, что стоит за ними. Он чуть наклонил голову, ожидая. В этот вечер было много эмоций Лена хотела завершить этот день
И вот когда Константин уехал домой Лена осталась с мужем она понимала что выходит за рамки дозволенного но ей это нравилось и она хотела продолжать и когда она была наедине и вечером супружеской постели с Максимом ей хотелось поговорить с ним Лена сказала, Я хочу сказать кое-что, — произнесла она, и голос её прозвучал глуше, чем обычно, словно что-то мешало звукам выходить свободно.
— Максим, — Лена повернулась к мужу, и движение это заставило грудь её качнуться — Я хочу, чтобы ты выслушал. Не перебивая.
Максим кивнул. Один короткий, сухой кивок.
— Я чувствую связь с Константином. — Она произнесла это прямо, без предварительных обходных манёвров, без извиняющейся интонации. — Это не то, что я ожидала. Не то, о чём я думала, когда мы начинали... всё это. Но она есть. И она растёт с каждым днём.
Дождь за окном усилился. Капли сливались в сплошные потоки, и свет уличного фонаря, пробивавшийся сквозь занавески, дрожал и расплывался.
— Я не хочу врать тебе, — продолжила Лена. — И не хочу прятать это. Я... — она на секунду закрыла глаза, и на её лице проступило выражение, которое Максим не мог назвать — что-то между блаженством и болью. — Я чувствую что-то нереальное неземное хочу, я не хочу чтобы ты думал бы
Мое Увлечение