медленно вытекала из неё, стекая мне на бедро. Мы лежали так долго. Постепенно её рыдания стали тише. Она начала дышать ровнее. Иногда всхлипывала, но уже без слёз.
Через какое-то время она тихо, устало прошептала:
— Ложись... Давай просто ляжем. Я не могу больше сегодня... Я выжата. Но не уходи. Пожалуйста. Просто обними меня.
Мы легли на матрац. Мама прижалась ко мне спиной, я обнял её за талию. Мой всё ещё полутвёрдый член упёрся ей между ягодиц. Она не отодвинулась. Наоборот — чуть выгнула спину, будто сама подставляясь. Мы лежали в темноте и молчали.
Я чувствовал, как она постепенно успокаивается. Её дыхание становилось глубже. Где-то через двадцать минут она тихо, почти шёпотом, сказала в темноту:
— Пока мы здесь... я буду твоей. Я не знаю, что будет, когда вернётся отец. Но пока мы одни... я не буду больше себя обманывать. Я уже не просто твоя мама. Я женщина, которая трахается со своим сыном и хочет, чтобы он кончал в неё. И я... я принимаю это. На эти несколько месяцев. Пока мы здесь.
Она взяла мою руку, которая лежала у неё на животе, и медленно опустила ниже — прямо на свою липкую, всё ещё мокрую пизду. Подержала мою ладонь там несколько секунд, будто показывая мне, что теперь это тоже моё.
— Спокойной ночи, сынок... — прошептала она и через минуту заснула, прижав мою руку к своей мокрой щели.
Я проснулся от тяжёлого, густого запаха.
Это был запах вчерашнего секса. Спермы, которая вытекала из неё всю ночь и засохла на внутренней стороне её бёдер, смешанной с её собственными соками. Воздух в комнате был плотным, сладковато-кислым. Я почувствовал тёплое, влажное давление на головку своего члена. Что-то горячее, тугое и скользкое медленно, очень медленно натягивалось на меня.
Я открыл глаза.
Мама уже сидела на мне верхом. Полностью голая. Утренний свет падал ей на спину. Она смотрела вниз, между наших тел, и медленно опускалась на мой твёрдый утренний стояк. По внутренней стороне её бедра тянулась засохшая белая дорожка. Когда она опустилась ещё ниже, из её пизды вытекла свежая густая капля и упала мне на лобок.
Я почувствовал, как её горячие, набухшие половые губы медленно растягиваются вокруг головки. Она была невероятно мокрой — не просто влажной, а именно текучей. Вчерашняя сперма, смешанная с новой смазкой, делала вход скользким и грязным. Раздавалось тихое, влажное чмоканье, когда она садилась глубже. Каждый сантиметр давался ей с усилием — её пизда после вчерашнего была чуть припухшей, чувствительной и очень тесной. Я чувствовал, как её стенки обхватывают меня, как они пульсируют и слегка сопротивляются, будто ещё не до конца готовы снова принять меня.
Мама опустилась до конца и замерла, полностью насаженная. Мой член упёрся в самое дно. Она тихо, хрипло застонала и закрыла глаза.
— Не двигайся... — прошептала она. — Дай мне просто посидеть на тебе. Я хочу почувствовать, как ты внутри меня с утра.
Она начала двигаться очень медленно. Круговыми движениями бёдер. Иногда полностью замирала, когда я был в ней по самые яйца, и тогда я чувствовал, как её пизда слегка сокращается вокруг меня — то ли от удовольствия, то ли от того, что она всё ещё не до конца смирилась с собой.
Я лежал и смотрел на неё. Она проснулась раньше. Я понял это по её глазам. Она сидела надо мной, смотрела на мой стояк, на засохшую сперму на своих бёдрах, на свою красную, набухшую пизду... и боролась. Потом всё-таки взяла меня рукой и медленно направила в себя.
Ошибка секретарши - 2