Мама медленно облизывала мои пальцы, покрытые густой спермой моих одноклассников. Её язык работал тщательно, почти благоговейно — она собирала каждую каплю, проглатывала и снова возвращалась, словно боялась пропустить хоть что-то. Её глаза были полуприкрыты, щёки пылали. Я чувствовал, как её горячее дыхание обжигает кожу.
— Ммм... — тихо, почти неслышно простонала она, когда я глубже засунул пальцы ей в рот.
Это было слишком. Мой член, который только что кончил в коридоре, снова стоял колом. Я смотрел на свою мать — строгую учительницу биологии, которая ещё вчера пыталась сопротивляться, — и теперь она сидела на краю учительского стола с раздвинутыми ногами, вся в чужой сперме, и послушно сосала мои пальцы.
Я вытащил руку из её рта. Ниточка слюны и спермы потянулась за пальцами и порвалась.
— Вадик... — хрипло прошептала она. — Что мы делаем...
— То, что ты уже давно хотела, — ответил я и шагнул ближе.
Я расстегнул ширинку прямо перед ней. Мой член вырвался наружу — твёрдый, горячий, с набухшей головкой. Мама посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. В её глазах смешались стыд, страх... и явное желание.
— Ты же мой сын... — прошептала она, но её рука уже сама потянулась вперёд.
Тонкие пальцы обхватили мой ствол. Я вздрогнул от удовольствия. Её ладонь была ещё скользкой от слюны и спермы.
— Мам... возьми его в рот, — тихо, но твёрдо сказал я.
Мама внезапно замерла, словно её ударило током. Её тонкие пальцы, которые только что крепко обхватили мой напряжённый член и уже начали медленно двигаться вверх-вниз, резко разжались. Она отдёрнула руку так быстро, будто обожглась о раскалённый металл, и отшатнулась назад, насколько это было возможно на краю учительского стола.
— Вадик... — голос у неё сорвался, стал ниже и строже. — Это... Извини, я... Я не думала. Это неправильно. Это...
Она быстро натянула свитер вниз, пытаясь прикрыть свою полную грудь, которая всё ещё тяжело вздымалась после недавнего группового траха. Юбка была задрана, чёрные колготки спущены до середины бёдер, а по внутренней стороне ног медленно стекали густые, белые капли спермы моих одноклассников. Но мама, казалось, уже не замечала этого беспорядка. Её лицо пылало — смесь стыда, злости и остаточного возбуждения.
— Я твоя мать, Вадим! — продолжила она уже более жёстко, переходя на полное имя, как делала всегда, когда сильно сердилась. — Не одна из твоих одноклассниц и не шлюха какая-то. Как ты вообще мог такое подумать?! Чтобы я... своему собственному сыну... взяла в рот?!
Она провела дрожащей рукой по губам, стирая остатки слюны и чужой спермы, и тяжело выдохнула. Глаза её блестели — то ли от слёз, то ли от переполнявших эмоций.
— Я и так уже... совсем с ума сошла. Довела себя до того, что позволяю твоим одноклассникам трахать себя прямо в школьном кабинете, как последнюю девку. А теперь ещё и ты? Стоишь тут с этим... с этим своим... и требуешь, чтобы я сосала тебе, как будто я не рожала тебя! Или ты думаешь, что я теперь, после того как все произошло, буду... Что я стала другой? Нет, я не стала другой. Я... я...
Мама говорила тихо, почти шёпотом, чтобы никто случайно не услышал за дверью, но каждое слово било как пощёчина. Она попыталась свести ноги, но колготки мешали, и это движение только сильнее размазало сперму по её бёдрам. Она поморщилась, но продолжала:
— Я тебя растила, учила, переживала за каждую твою оценку... а ты? Ты стоял за дверью и дрочил, глядя, как меня имеют трое мальчишек? И теперь решил, что можешь просто подойти
Эпизод 5. Безумие