Я стоял молча, член всё ещё стоял в трусах. Мама заметила это и отвела взгляд.
— И перестань на меня так смотреть. Я вижу, что ты хочешь. Но этого не будет. Никогда.
Она села обратно на кровать, обхватив себя руками. Голос стал тише, но всё ещё твёрдым:
— Завтра... или послезавтра... мы с тобой поговорим. По-взрослому. Я должна подумать. Всё это... слишком много. Слишком быстро. Я не знаю, что со мной происходит. Но прямо сейчас — нет. Иди спать, Вадик. Пожалуйста.
Она отвернулась к стене, давая понять, что разговор окончен. Плечи её слегка дрожали. Возможно, она плакала, но этого я не мог видеть.
Я постоял ещё несколько секунд, потом тихо вышел и закрыл дверь. В своей комнате я лёг на кровать, но уснуть так и не смог. В голове крутились её слова: «Я должна подумать...»
Это был не полный отказ.
Это было «пока нет».
И от этой мысли мне стало ещё тяжелее и одновременно — ещё слаще.
«Нужно просто подождать, — думал я про себя. — Мама не сможет сопротивляться, если я буду достаточно настойчив. А я буду настойчив. Я тоже хочу... сделать это с ней. Но, и чтобы другие с ней спали, я тоже хочу...»
Странное чувство. Я не знал, откуда оно взялось у меня. Почему я так страстно желал того, чтобы мою маму начали трахать.
Может, со мной что-то не так?
Если подумать, мама права, я должен был остановить Олега и его друзей, когда они начали приставать к ней. Я должен был вмешаться и не позволить всему случиться. Но вместо этого я просто стоял. Стоял и смотрел. И дрочил. Потому что все это дико меня возбуждало.
«Может, Володька тоже ее трахнет...»
Я подумал о своем друге. Что, если он тоже трахнет мою маму? Я ведь давно знаю, что он сохнет по ней, что она его возбуждает. Можно будет подстроить все так, чтобы он и она...
Я точно не хотел просто сводить их. Это было бы слишком просто. Ничего говорить Володьке про свою маму я не буду. Просто постараюсь создать такую ситуацию, в которой...
Я снова почувствовал, как мой член начинает наливаться кровью. Я возбудился от мысли о том, что мой лучший друг и моя мама займутся сексом.
«У тебя впереди столько всего приятного, мама...»
Такими были мои последние мысли прежде чем я уснул.
На следующий день в школу мы шли почти так же молча, как вчера. Воздух между нами был тяжёлым и густым, словно после сильной грозы. Мама снова надела ту же серую юбку-карандаш, которая так плотно обхватывала её бёдра и подчёркивала округлую попку, и чёрный свитер с глубоким V-образным вырезом. Только колготки были уже другие — тонкие, телесного цвета, почти незаметные на коже, но при каждом шаге слегка поблёскивающие на солнце. Она почти не красилась: только слегка подкрасила губы нежно-розовой помадой и сделала лёгкие стрелки. Выглядела мама уставшей — под глазами едва заметные тени, волосы собраны в строгий, но слегка растрёпанный хвост. При этом она держалась странно собранно, с прямой спиной и высоко поднятой головой, словно приняла какое-то важное, твёрдое решение и теперь пыталась убедить в нём прежде всего себя.
— Сегодня после уроков сразу домой, — сказала она тихо, но очень чётко, когда мы подходили к школьным воротам. Голос был усталым, но в нём слышалась сталь. — Никаких задержек. Ни на минуту. Понял?
Мне показалось, что это все мама говорила в первую очередь себе, а не мне. Ведь я и без того никогда не задерживал ее после уроков. Это они, Олег и его друзья, заставляли
Горячий дождик