билось в конвульсиях. Она едва не упала на пол, если бы парни не поддерживали её.
— Я... кончаю... аааааааххх!!! — кричала она, давясь членом Олега.
Но они не останавливались. Её перевернули на спину прямо на столе, закинули ноги себе на плечи и продолжили по очереди. Теперь каждый мог видеть её лицо — раскрасневшееся, с размазанной тушью, с приоткрытым ртом, из которого вырывались громкие стоны и бессвязные мольбы.
Олег снова вошёл в неё, трахая глубокими, длинными движениями, почти полностью выходя и резко вгоняя обратно. Мама обхватила его ногами за талию и притягивала к себе.
— Последний... последний раз... — шептала она, закатывая глаза от удовольствия.
Второй оргазм накрыл её ещё сильнее. Она выгнулась дугой, громко закричала и сильно сжала ноги, дрожа всем телом. Из её киски брызнули соки, заливая стол.
В конце они поставили маму на колени посреди кабинета. Все трое обступили её. Она выглядела совершенно развратной: волосы растрёпаны, лицо и грудь в слюнях, колготки порваны на коленях, по бёдрам стекают соки и сперма.
Парни начали дрочить прямо перед её лицом. Мама сама потянулась губами к их членам, по очереди облизывая головки и работая руками.
— Кончайте... — хрипло прошептала она. — Кончайте на меня... в последний раз...
Олег зарычал первым и начал заливать её лицо густыми, мощными струями спермы. Следом кончил Саня — прямо в открытый рот. Димон выстрелил на её грудь и щёки. Мама послушно проглотила всё, что попало в рот, и языком облизала каждый член дочиста, собирая остатки спермы.
Она стояла на коленях, тяжело дыша, вся перепачканная, с закрытыми глазами.
— Это... действительно был последний раз... — тихо, почти без сил прошептала она.
Когда парни наконец ушли, громко хлопнув дверью, в кабинете повисла тяжёлая, звенящая тишина. Мама ещё несколько минут просто сидела на полу, прислонившись спиной к ножке учительского стола. Она тяжело, прерывисто дышала, словно только что пробежала марафон. Всё её тело блестело от пота и густой спермы. Белые густые капли медленно стекали по её щекам, подбородку, шее и тяжёлой груди, которая всё ещё поднималась и опускалась в учащённом ритме. Некоторые капли падали на разорванные колготки и пол.
Мама выглядела полностью опустошённой и одновременно невероятно сексуальной — растрёпанные волосы, размазанная тушь, опухшие от поцелуев и минета губы. Она медленно провела рукой по лицу, размазывая сперму, и тихо, почти беззвучно всхлипнула.
Потом, собрав последние силы, она медленно поднялась на дрожащих ногах. Колени подгибались, и ей пришлось опереться рукой о стол, чтобы не упасть. Мама повернула голову в мою сторону. Взгляд был усталым, виноватым и одновременно твёрдым.
— Это действительно был последний раз, Вадик, — тихо, но очень отчётливо произнесла она. Голос хриплый, надорванный. — Я обещаю. Больше никогда. Ни с ними... ни с кем. Я не могу так продолжать. Это разрушает меня.
Она отвернулась и начала приводить себя в порядок. Руки сильно дрожали. Мама взяла со стола пачку влажных салфеток и стала торопливо вытирать лицо, грудь и шею. Сперма размазывалась по коже, оставляя липкие следы. Она поморщилась, когда начала натягивать колготки вверх — ткань прилипала к мокрым бёдрам. Юбку она опустила, но та всё равно выглядела помятой. Свитер она кое-как заправила, пытаясь скрыть свежие засосы на шее и груди.
Я вышел из-за шкафа. Ноги сами понесли меня к ней. Подойдя сзади, я молча обнял маму за талию и прижался к её спине. Она вздрогнула, но не оттолкнула меня. Просто замерла, тяжело дыша.
Её тело было горячим, всё ещё дрожащим после всего, что произошло. Я чувствовал, как быстро бьётся её сердце.
Целомудрие Яны