Нет. Но мне интересно: изменит ли это нас? Изменит ли нашу жизнь там, дома?
— Думаю, да, — сказал Сергей. — Мы уже изменились. И я не хочу возвращаться к тому, что было раньше. К этой серой, правильной жизни, где всё по расписанию, где ты стесняешься своего тела, а я не говорю тебе о своих желаниях. Я хочу, чтобы мы остались такими. Открытыми. Честными.
— Я тоже, — она подняла бокал. — За нас.
— За нас.
Они выпили. Вино было прохладным и легким, с привкусом южных трав. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая море в оттенки розового и золотого.
— О чем ты думаешь сейчас? — спросила она.
— О тебе, — ответил он честно. — О том, что я тебя люблю. И о том, что я, кажется, никогда не любил тебя так сильно, как сейчас.
— Даже после того, что я сделала?
— Именно после этого.
Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом, и в ее глазах он увидел то же самое — любовь, смешанную с благодарностью и еще чем-то, чему он не мог подобрать названия.
— Знаешь, — сказала она тихо, — когда я была там, с ними, я думала о тебе. Постоянно. Это не было предательством — в моей голове. Это было... продолжением. Частью нас.
— Я знаю. Я чувствовал это.
— И когда я кончила — тот самый сильный оргазм, — я смотрела на балкон. Я знала, что ты там. И это сделало его еще сильнее.
Сергей взял ее руку и поднес к губам. Он не знал, что сказать. Слова были слишком мелкими для того, что он чувствовал.
Ужин продолжался в тихой, интимной атмосфере. Они говорили о будущем — о том, как расскажут сыну о своих новых взглядах (или не расскажут), о том, будут ли они продолжать экспериментировать после возвращения домой, о том, как вообще строить брак, в котором есть место другим людям. Это были непростые разговоры, но они вели их спокойно, без напряжения, как два взрослых человека, которые наконец-то нашли общий язык.
— Я не хочу, чтобы это было просто курортным приключением, — сказала Лена. — Я хочу, чтобы мы запомнили это. Чтобы мы использовали это. Чтобы мы стали ближе.
— Мы уже стали ближе, — ответил Сергей. — Гораздо ближе, чем были за пятнадцать лет брака.
— Это странно, правда? — она усмехнулась. — Чтобы сблизиться, нам потребовалось разойтись. Впустить в нашу постель других.
— Может быть, в этом и есть секрет. Не держаться друг за друга так крепко, чтобы задушить. А дать свободу. И верить, что тот, кого ты любишь, вернется.
— Я вернулась.
— Я знаю.
Они замолчали. Стемнело. На небе зажглись первые звезды, и море внизу стало черным, с серебряной дорожкой лунного света.
— Пойдем домой? — спросила она.
— Пойдем.
Они расплатились и медленно пошли по аллее к своему коттеджу. Ночь была теплой и тихой, только цикады стрекотали в траве. Лена держала Сергея под руку, и ее голова покоилась на его плече. Они шли молча, но это молчание было наполненным — в нем было всё, что они сказали друг другу за этот день, и всё, что не требовало слов.
В коттедже они разделись и легли в постель. На этот раз — просто лечь, без намека на близость. Им нужно было просто быть вместе.
— Завтра мы идем к Андрею и Диме, — сказала Лена тихо.
— Да.
— Ты готов?
— Готов, — ответил он, и это было правдой. — С тобой — готов ко всему.
Она прижалась к нему и закрыла глаза. Через несколько минут ее дыхание стало
Все киношники - извращенцы! или киноманские скабрезности, написанные профессиональными искусствоведа 
