это тоже стон удовольствия. От этой мысли у меня член встал, Лен.
Она медленно выдохнула, но ничего не сказала, только её пальцы чуть сильнее сжали его локоть.
— А официант, — продолжал Сергей уже смелее, сам удивляясь тому, что говорит это вслух. — Совсем молодой парень. Он смотрел на пятна на твоей шее. Я видел, как у него дернулся кадык. И я представил, как мы возвращаемся в номер, а он идёт за нами. Я впускаю его. И он трахает тебя, стоя, прямо у двери. Ты упираешься ладонями в стену, он пристраивается сзади — быстрый, жадный, почти мальчишеский. А я сижу на диване и смотрю, как его тощие ягодицы напрягаются, когда он вколачивается в тебя. Мне хотелось, чтобы он кончил в тебя. И чтобы ты потом подошла ко мне, и я снова вылизал всё, как вчера.
Лена прикусила губу. Её дыхание стало глубже, грудь под льняным платьем вздымалась чаще. Она не отводила глаз от его лица.
— А те двое спортивные, на аллее, — Сергей почти не узнавал свой голос, он стал низким, с хрипотцой. — Они обернулись на тебя синхронно, как по команде. И я подумал: а что, если бы они оба? Как вчера. Но другие лица, другие руки. Ты идёшь между ними, они трогают тебя прямо на ходу, задирают платье, гладят ягодицы. А потом мы заходим в соляную комнату, там полумрак, и они кладут тебя прямо на соляные глыбы. Один входит спереди, второй сзади — в тебя, Лен. Снова двое. Снова растягивают. Снова ты кричишь, но теперь отзываешься на другие имена, чужие имена, которых я даже не знаю. Я стоял там, в этой фантазии, и смотрел, и у меня текло из глаз и из члена одновременно. И я гордился. Тобой. И собой.
Он замолчал, тяжело дыша, словно только что пробежал стометровку. Лена подняла руку и погладила его по щеке — медленно, нежно. В её глазах стояли слёзы, но она улыбалась.
— Ты... удивительный, — прошептала она. — Я даже не знала, что ты можешь такое чувствовать.
— Я сам не знал. Но это всё — здесь. И это из-за тебя. Ты теперь... другая. Ты расцвела. И все это видят. Все мужчины хотят тебя. И я хочу тебя. Ещё сильнее, чем раньше. Это как будто мне нужно заново завоёвывать тебя у всего мира.
— Тебе не нужно меня завоёвывать, — она прижалась к нему, спрятав лицо на его плече. — Я и так твоя. Всегда была твоей. Просто теперь я ещё и немножко их. Но это не отнимает, а прибавляет. Понимаешь?
— Понимаю, — он обнял её и закрыл глаза. Перед внутренним взором всё ещё мелькали лица — грузный мужчина в льняной рубашке, мальчишка-официант, двое спортивных, — и каждый из них по очереди, а то и вместе, обладал его женой, пока он смотрел. И от этих образов возбуждение не утихало, а становилось только острее.
— Пойдём к морю, — тихо сказала Лена, отстраняясь и вытирая глаза. — Я хочу просто посидеть на пляже. Хочу, чтобы ты был рядом.
Они спустились к морю. Пляж был почти пуст — только несколько отдыхающих вдалеке. Но теперь Сергей иначе воспринимал это пространство. Каждый мужчина на пляже — вот тот, что читает газету под зонтиком; вот тот, что играет в мяч с ребёнком; вот спасатель на вышке — превращался в его фантазиях в потенциального любовника. Стоило кому-то бросить взгляд на Лену, как в голове Сергея разворачивался новый сценарий. Читатель газеты откладывает страницу, подходит, наклоняется к лежаку.
Мама в сауне