нет уж», — подумал Савелий и, представив, как любовник будет вылизывать из жены его сперму с радужными кругами перед глазами, довольно скоро кончил. По инерции он ещё поскользил внутри, но уже без прежнего энтузиазма. Эмилия, поняв, что всё кончено без неё, разочарованно выдохнула, с усилием выпрямляясь в спине и придерживаясь руками за стену.
— Доволен? — сухо спросила она, подхватывая стянутые джинсы. - Пусти, — она протиснулась в ванную и заперлась там, пустив воду.
Савелий утомлённо присел. Был ли он доволен? Странный вопрос. Жена уходила на блядки и это не изменилось. Но он будто бы умыкнул частичку того, что предназначалось тому, с большим членом и четырьмя оргазмами. Кстати, все оргазмы Эмилии достанутся любовнику. В этом тоже было для него небольшое злорадство — теперь это не его забота. В общем, нет, он не был доволен. Но нащупал, кажется, зацепился краешком догадки за ту линию поведения, которая была для него хоть немного приемлемой.
Эмилия хлопнула дверью ванной, от неё пахнуло мылом и сильным раздражением. Она кинула в его сторону презрительный, смешанный с обидой взгляд и шипя, процедила: «буду поздно, ложись без меня…» — немного помолчав, добавила: «тем более ты своё уже получил!»
И вышла.
Савелий рассмеялся, но сам не узнал своего смеха, словно это каркал висельник на эшафоте.
— ### —
К вечеру родители привезли внуков. Зашли, осмотрелись, водя любопытными носами. Вроде самому под полтинник, но всегда в такие визиты Савелию хотелось прибраться, замести мусор под ковер и представить свою семью в лучшем свете.
— А ЭТА где? — проворчала мать, заглянув во все комнаты.
— С подругой пошла, — выпалил Савелий, распихивая тут же занявшихся безобразиями пацанов по комнатам.
— Так уже поздно для подруги, — нахмурилась мать.
— Да что ты понимаешь, — отец, чувствуя какое-то напряжение, тут же бросился сглаживать углы. — Сами разберутся куда им ходить! Поехали, мать! — Грузно поднялся он. — Ты как? — Обратился он к сыну, положив руку ему на плечо. — Какой-то смурной. Все хорошо?!
От такого отеческого участия у Савелия перехватило в горле, и он с усилием выдавил из себя безразличные слова обычного ответа: — Да, всё хорошо, устал.
— Не знаю, не знаю. И дети говорят — мамка зачастила под выходным куда-то… — Покачала головой мать, внимательно, словно рентгеном вглядываясь в лицо сына. — Это НЕ ДЕЛО! — Произнесла она грозным видом. И чуть тише добавила: — Сыновья всё видят! Нельзя так!
— Имеет право, — севшим голосом вступился за неё Савелий. — Она и так всеми днями с ними. Вот и отдыхает по выходным. — В горле что-то надрывно треснуло.
— Право у неё одно — быть с семьёй. А если все будут гулять по выходным, что это за семья будет, когда все по отдельности?! Вы же не по одиночке настругали пацанов! Теперь будьте добры! — Громко заговорила мать, качая головой.
— Я ей передам, — миролюбиво пообещал Савелий.
— Да не передавать надо, а взять за одно место и прижать к сидушке, чтобы не дёргалась. А то нате: бабе под пятьдесят, она гулять вздумала!
— Мама, да не гулять, говорю же к подруге! — Вскричал Савелий.
— Ага, порассказывай матери, а то она же дура, на свете не жила и ничего не видела!
— Все-все, хватит, пойдём, — встал между спорщиками отец и потеснил жену к выходу. Разберутся без нас!
Кое-как выпроводив родителей, Савелий вернулся к пацанам. Те встретили его обычной вознёй, но во взгляде старшего и среднего сквозила затаённая тревога — дети остро чувствуют, когда между родителями не всё
Моя любимая женщина