— Сейчас увидишь! — пообещал Савелий, торопясь вернуться на своё место между её ног.
— Что это зачем? Ты этим собрался меня трахать? — с нервной ноткой страха воскликнула Эмилия. Она попыталась приподняться и отползти, но Савелий ухватился за её лодыжки и потянул обратно, по простыне - к себе, вплотную, пахом, к своему новому инструменты — он уже прикрепил его к себе - грозного бойца сексуального фронта, Карателя похотливых шлюшек и мечту нимфоманок! И он был просто загляденье: чёрный, лаковый, длинный… огромный!
Продавец в секс-шопе странно посмотрела на него, когда он попросил: «Нужен большой или даже огромный дилдо с яйцами, на пристяжном ремешке». Он взял не самый большой, все же придерживаясь здравого смысла. Но и это внушал уважение и легкий трепет своими размерами. Он обошёлся ему в целое состояние, но он того стоил. Головка, чуть меньше его кулака, уперлась в дряблые половые губы, мокрые после недавнего секса, приблизилась и довольно легко прошла внутрь. Он надавил сильнее, наблюдая, как инструмент всё дальше скрывается в его жене.
Эмилия изворачивалась, и упиралась, пытаясь высвободиться, они продолжали бороться. Савелий, удерживая ее, пихал свой новый инструмент всё глубже и сильнее, пока не почувствовал животом, что наполнил жену до предела. Тут жена сдалась, закатила глаза и обессиленно рухнула на подушку:
— Зачем? Что ты устроил?! — простонала она. — Он же огромный! Ты меня порвёшь!.
— Если мы начали меряться членами, пусть у твоего мужа снова будет самый большой! — злорадно высказался Савелий. Он с трудом потянул член наружу. Ремешки напряглись, врезаясь в задницу. Дилдо шло тяжело, вытаскивая, казалось, вслед за собой всё влагалище, как розовый чулок.
— А-а-а-а! — запричитала Эмилия.
— Ну-ну, девочка, тебе же нравятся большие члены.
— Сука-а-а-а! Этот... слишком... большо-о-о-й! — Она зашлась в какой-то звериной гримаске, хватая руками простыню. Савелий снова надавил, заправляя своего чёрного карателя в пизду супруги.
Жена выгнулась дугой, привстав на пятках, шея натянулась жилами, рот оскалился в немом крике, груди заострились крупными вытянутыми сосками.
— Кажется, тебе и правда это нравится. — озадаченно заметил Савелий себе под нос, не останавливая движений. Чёрный, лаковый, огромный дилдо медленно осваивал чрево жены. От этого Эмилия, потеряв всякий человеческий облик и сдавшись, приняв нового посетителя, принялась метаться под ним, как обезумевшая течная кошка.
Через пару минут такой пытки она издала долгий, надрывный стон — низкий, протяжный, который вырвался, кажется, из самого живота.
— А-а-а-а-а…! — выкрикнула она, изойдя мелкой дрожью, разбрасывая руки, ноги, мотая головой в разные стороны. — Сука…! — простонала она выгнулась дугой. — Сука-а-а-а!
В этот момент она кончила так, что тело её затряслось в лихорадке. Ноги сучили пятками по простыням, живот скрутило. Из неё обильно текло — горячее, густое, по члену, по животу, по простыням. В забытье она дрожала, хватая воздух ртом, не в силах вымолвить ни слова.
Савелий решил не останавливаться. Он продолжил таранить её нутро, памятуя о «четырёх оргазмах». Он пошёл на рекорд, надеясь, что не заебёт жену до смерти.
А та, кончив раз так яростно и неконтролируемо, в беспамятстве, превратилась в послушную тряпку. Разметалась по кровати и принимала нового хозяина безропотно, встречая каждое новое вхождение мелкой дрожью сладострастья.
— Блядь… блядь… блядь…! — повторяла жена, и каждый раз, когда черный Каратель заполнял её полностью, она словно пытаясь принять его еще глубже виляла задом и накручивалась на него.
Она кончала без видимых перерывов. Тут речь шла не о четырех, или пяти, - а растянувшийся, беспрерывный, накатывающий волнами, снова и снова — быстро, почти один за другим, так безумно и яростно, как
Меж двух огней