— Да, — сказала она тихо. — Я устроилась горничной в их дом. А что?
— Как «что»? — Никита вскочил со стула, не в силах больше сдерживаться. — Мам, ты серьёзно?! Ты работаешь на Костю! На того самого Костю, который каждый день меня унижает! Который при всех называет меня рохлей! Ты моешь у него полы, а он наверняка смотрит на тебя и... и...
Он осёкся, не в силах выговорить то, что вертелось на языке.
— И что? — Оксана старалась говорить спокойно, хотя внутри у неё всё дрожало.
— И думает, что мы все у него в кармане! — выпалил Никита. — Папа вкалывает кассиром в магазине его отца, ты теперь уборщица у них в доме. Мы всё семейство — прислуга! Он мне это ещё на тренировке при всех сказал: «Скажи спасибо, что я твою мать нанял».
Оксана почувствовала, как кровь отливает от лица. «Скажи спасибо, что я твою мать нанял». Она представила, как это прозвучало при всей команде, при друзьях и соперниках Никиты, и ей стало дурно.
— Никита, — она подошла к сыну и взяла его за плечи. — Послушай меня. То, что я делаю — это честная работа. Я мою полы. Я вытираю пыль. В этом нет ничего постыдного.
— Есть! — он вырвался из её рук. — Есть, когда твой начальник — тот, кто над тобой издевается! Ты хоть понимаешь, каково мне? Я прихожу на тренировку, а он на меня смотрит и ухмыляется, как... как будто я его должник!
Оксана тяжело вздохнула. Она всё понимала. Понимала его злость, его унижение, его юношескую гордость. Но она понимала и другое: у них нет выбора.
— Сядь, — сказала она твёрдо, и Никита, повинуясь её тону, нехотя опустился обратно на стул. — Сядь и послушай. У нас долг — ты знаешь, какой. Мы с отцом не справляемся. Эта работа даёт нам семьдесят тысяч в месяц. Это еда на столе, это оплата кредита, это твоя спортивная форма и проездной. Я не могу уволиться только потому, что тебе не нравится, чей это дом.
— Но мам...
— Подожди. Ты просишь меня уволиться. Хорошо. Допустим, я уволюсь. И что дальше? Мы и так еле сводим концы с концами. Ты предлагаешь мне сидеть дома и ждать, пока долги нас не съедят? Или пойти в хостес-сервис, куда я чуть не устроилась неделю назад? Ты хоть понимаешь, что это такое?
Никита молчал, глядя в пол. Его плечи опустились, и весь его воинственный пыл вдруг угас, сменившись глухой, бессильной обидой.
— Я не стыжусь своей работы, — продолжала Оксана, смягчая тон. — Я честно зарабатываю деньги для нашей семьи. То, что хозяин дома — капитан твоей команды, это случайность. Я вообще не знала, что это их особняк, когда откликалась на вакансию. Так вышло. Но я не позволю тебе или кому-то ещё заставить меня чувствовать себя виноватой за то, что я работаю. Понял?
Никита кивнул — нехотя, но всё же кивнул.
— Я просто... — он запнулся. — Я просто не хочу, чтобы ты была там. С ним.
Оксана на мгновение прикрыла глаза. Если бы он знал. Если бы он знал, что его мать уже стоит перед этим парнем на коленях — вернее, это он стоял перед ней на коленях, обувая её в туфли, и его руки гладили её ноги, а она молчала и краснела... Если бы он знал, его ярость не знала бы границ.
— Всё будет хорошо, — сказала она, обнимая сына за плечи. — Я справлюсь.
Экстремальное приключение на работе перед отпуском. Часть-2.