и отец выгонит из дома. Димка — поменьше, жилистый, с бешеным характером и быстрым языком. Он уже пару раз попадал в милицию за драки и мелкие кражи, имел связи на улице и любил чувствовать себя важным. Оба тянули химию и оба отчаянно не хотели оставаться на второй год.
После уроков она оставила их в пустом кабинете. Закрыла дверь на ключ. Сердце стучало так, что, казалось, они слышат. «Я использую их, — думала она. — Я, учительница, использую этих мальчишек для убийства». Но голос прозвучал ровно.
— Ребята, — сказала тихо, глядя им прямо в глаза. — Вы оба рискуете остаться на второй год. Я могу сделать так, что вы сдадите химию на «четыре» или «пять». Дам вам точные задания, которые будут на экзамене, и правильные ответы. Объясню каждую реакцию так, чтобы вы запомнили за вечер. Но мне нужна помощь. Разовая. Никаких вопросов и никаких следов.
Они переглянулись. Коля хмыкнул, потёр тяжёлые ладони:
— А что надо-то, Настасья Сергеевна?
Димка уже ухмылялся — ему нравилась эта игра, опасность, то, что строгая учительница химии вдруг просит о чём-то запретном.
— Один из вас может достать определённые вещества, — продолжала она. — Нитрат аммония, например. Из удобрений. У кого-то из родителей есть гараж или дача. Второй — если у вас есть доступ к пистолету через знакомых, покажет мне, как с ним обращаться. Как держать, как снимать с предохранителя, куда целиться. Мне не нужно уметь стрелять издалека. Мне нужно не промахнуться в упор.
Коля молчал долго, глядя в пол. Потом кивнул:
— У отца на даче удобрения есть. Могу достать.
Димка присвистнул, но глаза горели:
— Пистолет... могу показать. У дяди валяется. Только чтоб никто не узнал.
Они оба были отчаянные. Она это видела. И использовала.
Через три дня Коля принёс свёрток с сероватым порошком, не глядя ей в глаза. Димка отвёл её вечером на старую заброшенную стройку и показал Макаров. Он был серьёзнее обычного — объяснял медленно, почти по-взрослому, как держать двумя руками, как прицеливаться, как плавно жать на спуск. Она сделала десять сухих выстрелов, запоминая вес оружия, отдачу в воображении. Руки дрожали, но она не показала. Когда закончили, Димка вдруг тихо сказал:
— Настасья Сергеевна... вы правда это для мести? За мужа?
Она не ответила. Просто кивнула. Он больше не спрашивал.
Она благодарила их холодно и профессионально. На следующий день дала им оба варианта экзаменационных заданий и все ответы. Они сдали. Она выполнила свою часть сделки.
А потом, пока Алан спал, она заперлась в ванной и начала собирать бомбы.
У неё было два небольших металлических корпуса от старых труб. Она использовала всё, что знала по химии и что удалось достать. Смешала вещества в правильных пропорциях, добавила самодельные запалы. Получилось две компактные, но довольно мощные для своего размера самодельные бомбы. Она тестировала маленькие порции на пустыре за городом — взрывы были короткие, громкие, с хорошей ударной волной. Достаточно, чтобы вынести дверь или подбить машину. Она спрятала их в старом чемодане на антресолях, и каждый раз, когда закрывала крышку, внутри у неё холодело: «Если Алан найдёт... если он спросит...»
Перед тем как позвонить Саше, она набрала Димке с телефона-автомата у школы.
— Дим, послушай меня внимательно. Я иду к одному человеку. Очень опасному. Если через полтора часа я не выйду из подъезда — поднимайся. Возьми с собой Колю и что-нибудь тяжёлое. На всякий случай. Понял?
Димка помолчал всего секунду.
— Понял, Настасья Сергеевна. Мы будем рядом.
Она повесила трубку. Руки слегка дрожали.
Неделю назад, когда она выходила из школы после дополнительных занятий, у ворот её остановил тот
Поездка на море (2 часть)