угол, в стене открылась ниша с прозрачным контейнером, с влажной, пульсирующей субстанцией на дне — и в нём лежал точно такой же слизняк.
В помещении повисла долгая, звонкая тишина.
Софи смотрела на контейнер. Затем на слизняка в руке Ом'рк'тана. Затем снова на контейнер. Её лицо медленно вытягивалось, и она перевела взгляд на пришельца.
— И много у тебя по кораблю ползает беспризорных слизняков? — спросила она, и её голос звучал ровно, но с нарастающим подозрением.
Ом'рк'тан поднёс слизняка к своим глазам, осмотрел его с той же методичной тщательностью, с какой рассматривал любой новый образец, и так же спокойно опустил руку.
— Думаю, только этот. — Он помолчал, и его чёрные глаза встретились с её взглядом. В его голосе не было торжества или насмешки — только спокойная констатация. — Думаю, это твоя заслуга.
Она невольно сглотнула, чувствуя, как внутри начинает подниматься непрошеное, липкое беспокойство.
— Почему мне кажется, что я не хочу этого знать?
Ом'рк'тан посмотрел на неё тем же спокойным, изучающим взглядом, каким смотрел на любой новый образец. И затем его объяснение прозвучало деловито, будто он читал лекцию.
— Они делятся, когда находят благоприятную среду.
Тишина.
Софи замерла. Её лицо медленно, по миллиметру, меняло выражение — от замешательства к осознанию, от осознания к неверию, от неверия к первому, ещё не оформившемуся проблеску ужаса.
— Ты хочешь сказать... — Она запнулась, и её взгляд метнулся от слизняка в руке Ом'рк'тана к своей промежности, затем снова к его лицу. — Боже, замолчи. Я просила у тебя контрацептивы, а вместо этого... что, родила слизняка?!
Марк, который до этого момента наблюдал за диалогом с лёгкой улыбкой, чувствуя, что ситуация развивается в неожиданном направлении, наконец подал голос. Его брови взлетели вверх, и он посмотрел на мать с выражением крайнего замешательства.
— Контрацептивы? Родила слизняка? — Он захлопал глазами, переводя взгляд с одного на другого, и в его голосе звучала смесь удивления и плохо скрываемого смеха. — Мам, прости, что?
Софи метнула на него строгий взгляд, который мог бы заставить замолчать даже стену, но Марк, привыкший к её взглядам, только поднял руки в примирительном жесте, хотя его губы всё ещё подрагивали.
Ом'рк'тан, который наблюдал за их обменом с тем же невозмутимым спокойствием, с каким наблюдал за троппами на планете, наконец счёл нужным вмешаться. Его голос прозвучал ровно, без тени оправдания или извинения — просто пояснение.
— Не стоит воспринимать это как "рождение". Ты никого не рожала, Софи. Они размножаются делением, вот и всё. Тот экземпляр, что я дал вам, просто нашёл благоприятные условия и произвёл копию себя. Спасибо, что принесли. Отправлю Гэри к его собрату.
Софи стояла неподвижно. Её рука, сжатая в кулак, мелко дрожала от напряжения. Она потёрла свободной рукой лицо — лоб, переносицу, словно пытаясь стереть нахлынувшее осознание. Затем подняла указательный палец, ткнув им в сторону Ом'рк'тана, открыла рот, чтобы выдать тираду, — и замолчала, остановив себя на полуслове. Её челюсть сжалась, и она несколько раз глубоко вздохнула, прежде чем рявкнуть, уже почти успокоившись, но всё ещё с плохо скрываемой горечью.
— Я всё ещё жду обещанного.
Она схватила Марка за руку, развернулась и, не оглядываясь, потащила его за собой, бросив на ходу уже не в адрес Ом'рк'тана, а в пространство.
— Пошли кушать. Мне нужно переварить то, что я только что узнала. И надеюсь, что синтезатор не выдаст мне слизняка вместо мяса.
Марк, увлекаемый за руку, на мгновение обернулся и, встретившись взглядом с Ом'рк'таном, заметил, как пришелец, глядя им вслед, аккуратно переложил слизняка в контейнер, где уже сидел его близнец. В этом движении — бережном,
Мой папочка грязный развратник