Марк повернулся. Софи сидела в нескольких метрах от него, прижимая ладони к вискам, её светлые волосы растрепались, мягкая светлая рубашка сбилась набок, обнажая ключицу. Она выглядела растерянной и испуганной, но старалась держаться.
— Я здесь, мам.
Он поднялся на ноги, чувствуя лёгкое головокружение. Пространство вокруг было пустым — никакой мебели, никаких предметов, только они двое на полу, который слегка вибрировал, словно где-то глубоко внутри работали механизмы.
— Что произошло? Где мы? — Софи тоже встала, поправила одежду, и Марк заметил, как её руки дрожат. Она шагнула к нему, и он позволил себе короткое объятие, вдыхая знакомый запах её духов, смешанный с запахом страха.
— Не знаю. Последнее, что помню, — свет. А потом мы здесь.
Марк отстранился и принялся изучать стены, проводя по ним ладонью. Материал был тёплым на ощупь, почти живым, и под пальцами ощущалась едва заметная пульсация. В некоторых местах поверхность казалась мягче, податливее, словно мембрана.
— Это сон? — прошептала Софи позади него. — Скажи мне, что это сон.
— Если и сон, то слишком реальный.
Он повернулся и встретился с её зелёными глазами, полными тревоги. Она всегда была сильной — школьный психолог, привыкший успокаивать других, но сейчас в её взгляде читалось то же замешательство, что и у него.
— Нам нужно найти выход.
Они двинулись вдоль стен, но проходов не было. Комната казалась герметичной, замкнутой. В центре потолка висел шар из чёрного стекла, не излучающий света, а поглощающий его, и от него исходило смутное ощущение наблюдения. Марк заметил, что шар чуть повернулся, следя за ними, и по коже пробежали мурашки. Он ощущал лёгкое, едва уловимое присутствие в голове — словно что-то инородное затаилось на задворках сознания, ожидая момента, чтобы проявить себя.
— Мне это не нравится, — процедила Софи сквозь зубы. — Это похищение. Нас похитили.
Марк кивнул, сжимая кулаки. Он чувствовал, как внутри закипает гнев, но подавлял его — нужно было сохранять ясность мышления.
И тогда стена перед ними бесшумно разошлась в стороны, открывая проход.
В коридор. Они вышли.
Коридор был шире, чем их камера, и уходил в обе стороны, теряясь в темноте. По бокам виднелись другие овальные ниши, некоторые тёмные, некоторые подсвеченные блёклым голубым сиянием. Ни души. Марк обернулся и заметил, что чёрный шар из их камеры теперь висел в проходе позади них, бесшумно паря в воздухе, словно следуя за ними.
— Держись рядом, — сказал Марк, делая шаг вперёд.
Софи взяла его за руку. Её ладонь была холодной и влажной.
— Мы выберемся, — произнесла она, но в голосе не было уверенности.
Они пошли. Коридор петлял, иногда расширяясь, образуя залы, уставленные непонятными приборами — стеклянными колбами с мутной жидкостью, металлическими столами с ремнями, стойками с инструментами, назначение которых угадывалось слишком хорошо. Софи отводила взгляд, но Марк замечал, как она вздрагивает при виде особенно зловещих приспособлений.
— Похоже на операционную, — выдохнул он.
— Не думай об этом.
Они прошли ещё несколько метров, и вдруг впереди, в полумраке, что-то зашевелилось. Высокое, угольно-тёмное, с двумя длинными ногами, двумя руками и…
Щупальца извивались за его спиной, словно змеи, готовые к броску, — Марк насчитал четыре, но в полумраке за ним, едва заметно, шевелилась ещё пара, прижатая к телу. Существо возвышалось больше чем на два метра, его голова была лишена черт, если не считать двух абсолютно чёрных глаз, уходящих в бездну.
Что-то древнее, спинномозговое узнало опасность раньше разума. По загривку Марка прокатился холод, ладони в одно мгновение стали липкими, а сердце ударило так, что в ушах зашумела кровь. Всё в этом существе было неправильным — нечеловеческий рост, безликая голова,
Лучшая ночь