на мгновение, собираясь с мыслями. Внутри него боролись стыд, страх и странное, запретное удовлетворение, которое он не мог контролировать.
— Я чувствую, что хочу этого, хочу продолжать, — ответил он тихо, но твёрдо. — Даже если это неправильно.
Пришелец издал низкий, вибрирующий звук, похожий на смех.
— Вы оба начинаете понимать. Хорошо.
Он поднялся, и его тентакли отпустили грудь Софи, скользнув по её животу к бёдрам. Он встал перед ней, его массивный член нависал над её лицом, твёрдый, пульсирующий, покрытый смазкой.
— Тогда продолжим, — произнёс он, и в голосе его зазвенел металл. — Ты готова, хочешь меня, мать?
Софи подняла на него взгляд, встречая его чёрные глаза. Внутри неё всё сжималось от предвкушения и страха, но она знала ответ, который должна дать.
— Да, — выдохнула она. — Я хочу тебя.
— Уверена? Ты хочешь существо из другого мира, хочешь чувствовать его внутри себя? — произнёс он, голос был низким и звучал тяжело.
Пришелец наклонился ближе, и его дыхание коснулось её губ — тёплое, терпкое, с оттенком смолистой сладости. Его чёрные глаза смотрели в её, не отрываясь, и в них плясали отблески багрового света, отражающегося от стен.
— Скажи мне, — произнёс он, и голос его стал глубоким, вязким, как смола. — Уверена ли ты, что хочешь чувствовать внутри себя существо из другого мира? Хочешь чувствовать, как я заполняю тебя, как растягиваю твою киску до предела? Хочешь чувствовать себя наполненной чужеродной плотью?
Софи смотрела в его глаза и чувствовала, как её собственное тело отвечает на его слова — пульсация внизу живота, влага, стекающая по внутренней стороне бедра, дрожь в коленях. Член сына всё ещё был внутри неё, тёплый, живой, и его пульсация смешивалась с её собственным сердцебиением, создавая ритм, от которого кружилась голова. И сквозь дурман пробился стыд: сын был внутри неё, слышал каждое её слово — а тянуло её сейчас не к нему. Тяга к чужому поднималась не по приказу, а откуда-то из неё самой; она не смела назвать это желанием — но и обмануть себя не могла. Вот что жгло тише и глубже всего — он был рядом, а часть её отзывалась не на него.
Она облизнула пересохшие губы.
— Я никогда не была уверена ни в чём, — ответила она, и голос её прозвучал хрипло, но ровно. — Я не была уверена, что выживу, когда мы попали сюда. Я не была уверена, что смогу принять сына внутри себя. Я не была уверена, что смогу принять тебя. — Она сделала паузу, встречая его взгляд. — Но каждое «не могу» оказывалось «могу». И сейчас я знаю одно: моё тело хочет этого. Оно хочет чувствовать тебя внутри. Хочет быть наполненной. Хочет быть сломленной и собранной заново.
Пришелец медленно выпрямился, и на его лице застыло выражение, которое можно было назвать удовлетворением. Его массивный член качнулся перед её лицом, пульсируя в предвкушении.
— Тогда ты получишь то, чего хочет твоё тело, — произнёс он, и в голосе его зазвенел металл, смешанный с обещанием. — Марк, выйди из неё.
Марк медленно, с явной неохотой, отстранился. Ревность поднялась знакомой тупой болью — не острием, как прежде, а глухо: видеть, как она тянется к другому, было незнакомо тяжело. Но он любил её — и потому просто смотрел. Она вздохнула, чувствуя пустоту внутри, но это было временно — она знала, что сейчас произойдёт.
Пришелец взял её за бёдра, притягивая к себе, запрокинув её ноги себе на предплечья. Щупальца придерживали её у спины. Она оказалась полностью открытой, раскрытой перед ним, с задранными к
Безотказная Шлюха и не только...