— Ну что, мужчины, как партия? — Рафкат не спеша убрал руку с моего плеча, но сделал это так лениво, словно демонстрировал моему мужу свое полное право прикасаться к его жене.
— Павел отлично играет, папа, — глухо отозвался Дамир, проходя к креслу.
Муж подошел ко мне ближе. Он встал рядом, и я почувствовала, как от него исходит волна нервного напряжения. Он заглянул мне в лицо, словно пытаясь прочесть, что именно произошло здесь за эти десять минут, пока их не было.
— Наталья, тебе не холодно? — спросил он, и в его голосе прозвучала странная смесь заботы и скрытого вызова. Он специально выделил мое имя, обращаясь ко мне так, словно напоминал всем присутствующим, кто здесь законный супруг.
— О, вашей супруге здесь очень тепло, Павел, — с чарующим акцентом вмешалась Эвелина, присаживаясь в плетеное кресло и элегантно закидывая ногу на ногу. — Мы как раз обсуждали, что у Натальи потрясающая энергетика. И... очень смелый выбор наряда для семейного ужина. Я восхищена вашим доверием друг к другу.
Муж посмотрел на Эвелину, и на его губах появилась кривая, но уверенная усмешка.
— Доверие — это основа всего, Эвелина. Особенно когда вокруг столько... соблазнов.
Рафкат снова уселся в свое кресло во главе стола, обвел всех нас своим тяжелым взглядом и медленно произнес:
— Ну раз все всё понимают, то давайте отбросим эту вашу дипломатию. Ночь длинная, сосны шумят, а у нас еще десерт не подан. Дамир, налей Павлу еще коньяку. Нам всем сегодня пригодится крепкая рука и холодная голова.
Павел посмотрел на Эвелину, и на его губах появилась кривая, но уверенная усмешка. В его глазах я видела лихорадочный блеск — ситуация, в которой его жена стояла без белья перед его всесильным боссом и роскошной норвежкой, заводила его всё сильнее.
— Доверие — это основа всего, Эвелина, — парировал Павел. — Особенно когда вокруг столько... соблазнов. И таких статусных ценителей женской красоты.
Рафкат Алимович при этих словах Павла довольно прищурился. Он не спеша прошел к своему массивному креслу во главе стола, уселся, вальяжно откинувшись на спинку, и обвел всех нас своим тяжелым, хозяйским взглядом.
— Ну раз все всё понимают, то давайте отбросим эту вашу дипломатию, — густым басом произнес шеф, и его лысина мягко блеснула в теплом свете ламп. — Ночь длинная, сосны шумят, а у нас еще десерт не подан. Дамир, налей Павлу еще коньяку. Нам всем сегодня пригодится крепкая рука и холодная голова. А то я смотрю, у нашего гостя от свежего воздуха уже глаза блестят.
Дамир послушно потянулся к декантеру, но его пальцы на секунду замерли. Он перевел взгляд с меня на Павла. Ему, воспитанному в европейских свободных традициях, сейчас явно было не по себе от того, с какой легкостью его отец и муж его бывшей любовницы вступали в эту негласную, чисто азиатскую психологическую дуэль за право обладания ситуацией.
Павел принял бокал из рук Дамира, сделал короткий глоток и, прямо посмотрев на Рафката Алимовича, произнес:
— За вашу проницательность, Рафкат Алимович. Вы правы, вечер действительно перестает быть томным.
Эвелина тихо, мелодично рассмеялась, не сводя своих ледяных голубых глаз с моего мужа. Она явно видела Павла насквозь и понимала, какую именно бурю эмоций сейчас переживает этот мужчина.
Рафкат Алимович не спеша сделал глубокий затяг из своей массивной сигары, и густой клуб дыма окутал его лицо, скрывая на секунду ту самую, фирменную хищную усмешку.
— Павел, ты парень толковый, я это давно приметил, — рокочущим басом произнес шеф, стряхивая пепел прямо в фарфоровое блюдце. — И
Помог другу!