было бы комфортнее обсуждать это между владельцами».
«Джек, я сказал, что предложение от нас. Оно касается обоих. Дени остаётся».
«Хорошо, допустим. Я выслушаю».
«Джек, мы хотим купить Morse PR. Дени останется и будет управлять, команда сохранится, мои заказы, разумеется, тоже. Мы считаем, что это обеспечит тебе максимальную стоимость и минимальные потрясения для сотрудников. Конечно, это решает проблемы Дени. Она останется генеральным директором Morse PR, и её спонсорство продолжится».
«Кто покупатель, Коллин? Ты? Ты и Дени? Спрашиваю потому, что мы уже обсуждали продажу и я знаю, что у неё нет средств для такой сделки».
«Покупателем станет HSDO Advertising, то есть я. У меня ресурсы есть. Я уже говорил с банками, они согласны. Разумеется, потребуется комплексная проверка, но, если повезёт, закончим через месяц, максимум шесть недель».
«Звучит отлично, Джек, но остаётся цена. Дени знает, что я прошу три миллиона. Здесь я довольно твёрд».
«Я видел цифры, Джек, более или менее, и если ты не покажешь дополнительную выручку, три миллиона нереальны. Как бы я ни ценил и ни уважал тебя как друга, бизнес должен обслуживать долг, использованный для покупки. Он способен сделать это при двух миллионах ста тысячах. Два миллиона триста уже натяжка, но я могу подняться до этой суммы».
«Я действительно твёрдо стою на трёх миллионах. Больше мне нечего сказать». Джек начал вставать, но я остановил.
«Дени хочет кое-что сказать. Подожди минуту». Он снова сел. По лицу было видно: ему совсем не нравится, что мы объединились против него. Я знал, сейчас станет хуже. Это не доставляло удовольствия, но было необходимо. Будущее Дени стояло на кону, а значит, в некоторой степени и моё счастье. Кроме того, именно он и его мудак-адвокат отказались искать решение, защищающее её. Это нужно было сделать.
«Джек, последние четыре месяца я управляла компанией, пока ты восстанавливался, и фактически сделала возможной её продажу. Думаю, я заслуживаю хоть какого-то внимания к моим интересам...»
«Дени, обсуждать это здесь при Коллине совершенно неуместно. Конечно, если новый владелец не захочет оставить тебя в компании, мы рассмотрим выходное пособие. Но это бизнес, а не личное. Мне приходится защищать свои интересы».
«С моей стороны всё выглядит очень личным, Джек, и, боюсь, как и тебе, мне приходится защищать свои интересы».
Дени передала ему папку, внутри было около десяти писем.
«Джек, сверху моё заявление об увольнении. Остальные от всей команды. Они приняли предложения HSDO. Мы предупреждаем за две недели».
Джек заметно побледнел, листая письма.
«Дени, как ты могла так со мной поступить? Это может уничтожить шанс продать. Я потеряю целое состояние».
Я вмешался отчасти для того, чтобы облегчить её положение. Ей и так было тяжело решиться на стратегию.
«Необязательно, чтобы всё закончилось так, Джек. Прими предложение. Ты уходишь богатым, выигрывают все. Если откажешься, потеряешь четверть стоимости компании. Добавь двадцатипроцентную комиссию брокера, и чистыми останется чуть больше миллиона семисот тысяч. Бери два миллиона триста, пока они на столе, Джек. Разница почти шестьсот тысяч. Это хорошая и справедливая сделка». Я передал ещё один конверт с письмом.
«Это письмо о намерениях. Я уже подписал. Пусть Маркус посмотрит, но по сути это предложение купить бизнес за два миллиона триста тысяч при условии комплексной проверки. Подпиши и принеси в понедельник. Предложение действительно до конца рабочего дня понедельника».
Джек выглядел ошеломлённым, когда собрал бумаги и пальто.
В понедельник вечером мы с Дени сидели за «нашим столом» у Вито и делили бутылку вина, отмечая приобретение Morse PR. Джек со мной не говорил, но курьер доставил подписанное письмо о намерениях вместе с письмом Маркуса, осуждавшим «непрофессиональную» тактику Дени и её людей. Это был лишь шум, и он
Праздник, которого не было