полевая вылазка. За пределы купола. Нужно быть в форме.»
Он ушёл, оставив её одну в огромном чёрном зале с бьющимся сердцем и смесью разочарования и понимания. Он был прав. Сейчас не время. Но семя было посажено.
Полевая вылазка. Внешний периметр Убежища Девять.
На следующий «день» они стояли в шлюзовой камере на нижнем, подземном уровне Убежища. На Эмме был специальный костюм – лёгкий, но прочный комбинезон из умного материала, способного регулировать температуру и маскировать тепловую сигнатуру. На голове – прозрачный шлем с системой рециркуляции воздуха и связью. Аэрон был в своей стандартной боевой экипировке: облегающий чёрный бронекостюм с фиолетовыми вставками, плащ, многочисленные крепления для оружия (хотя его основным оружием были щупальца и телепортация), и тот же шлем, но с более сложным набором сенсоров.
«Цель вылазки – практика скрытного перемещения и сенсорного сканирования в реальных условиях, - объяснял Аэрон, пока шлюз наполнялся воздухом Этирии. - Снаружи гравитация на 8% ниже, атмосфера разрежена, но пригодна для дыхания с фильтром. Температура – минус двадцать по твоей шкале. Флора и фауна... своеобразны. Держись рядом, постоянно держи наш резонанс на минимальном, но стабильном уровне. Любой всплеск может привлечь внимание.»
Массивная дверь шлюза с глухим стоном отъехала в сторону, открыв вид на пейзаж Этирии.
Эмма застыла на пороге. Это была не Земля.
Перед ней простиралась равнина, покрытая не снегом, а мелкой, сверкающей на слабом солнце кристаллической пылью, переливающейся всеми оттенками синего и фиолетового. Воздух был абсолютно прозрачным, холодным и острым, как лезвие. Небо – тёмно-индиговое, почти чёрное, усеянное миллиардами немигающих, ярких звёзд и двумя лунами: одной большой и молочно-белой, другой меньшей и окрашенной в кроваво-красный цвет. Вдалеке поднимались горы, но это были не земные горы – их склоны состояли из гигантских, сросшихся кристаллов кварца и обсидиана, которые преломляли свет, создавая сюрреалистические радужные ореолы.
«Идём, » - сказал Аэрон, и его голос прозвучал прямо в её шлеме.
Они двинулись вперёд. Ходьба в пониженной гравитации была странной, прыгучей. Кристаллическая пыль хрустела под ботинками. Аэрон шёл впереди, его фигура, облачённая в чёрное, почти сливалась с тенями, отбрасываемыми кристаллическими образованиями. Эмма следовала за ним, стараясь дышать ровно и удерживать их связь – тонкую, прочную нить, протянутую в этом безмолвном, величественном и безжалостном мире.
Он учил её читать ландшафт не глазами, а через их общее восприятие. Чувствовать вибрации земли (где-то далеко проходило стадо шестиногих, бронированных существ), улавливать слабые тепловые следы, различать естественные магнитные аномалии от возможных техногенных. Они практиковали скрытное перемещение от укрытия к укрытию – за гигантскими кристаллами, в глубоких трещинах. Аэрон показывал ей, как использовать телепортацию для коротких, бесшумных бросков, и она, через их связь, училась предугадывать его точки появления, двигаясь синхронно, как части одного механизма.
В какой-то момент они наткнулись на руины. Не вексианские и не человеческие. Это были обломки чего-то древнего и совершенно иного – обсидиановые блоки с выгравированными символами, которые светились слабым внутренним светом, оплавленные металлические конструкции, напоминающие скелеты фантастических животных. Аэрон остановился, подняв руку в предупреждающем жесте.
«Артефакты Древних. Им миллионы лет. Не приближайся. Некоторые до сих пор излучают активные и часто опасные резонансные поля.»
Но Эмма уже чувствовала. Это был не пси-шум. Это была... песнь. Глухая, медленная, похороненная под толщей времени, но невероятно мощная вибрация тоски и потери. Она едва не присела от её тяжести.
«Эмма!» - его голос был резким. Он схватил её за руку и оттащил подальше. «Что с тобой?»
«Ты... ты не слышишь?» - прошептала она, всё ещё ошеломлённая. «Они... они оплакивают. Что-то. Кого-то.»
Аэрон смотрел на неё, потом на руины, его лицо стало непроницаемым. «Никто из наших
Трамвай "желание"