Она набрала воздуха — и в ту же секунду он протолкнул головку ей между губ. Резко, глубоко. Анна захлебнулась, глаза расширились. Член заполнил рот полностью, упёрся в нёбо, потом скользнул дальше. Она попыталась оттолкнуть его руками, но он перехватил оба запястья одной ладонью и продолжил двигать бёдрами.
— Вот так. Заткнись уже.
Он трахал её рот жёстко, ритмично. Каждый толчок заставлял её давиться, слюна стекала по подбородку, капала на блузку. Анна мычала, пыталась отстраниться, но голова была зафиксирована. Слёзы выступили сами — от удушья, от злости, от бессилия.
Прошло, наверное, минуты две. Или три. Она уже не считала. В какой-то момент кричать перестало хотеться. Воздух поступал только тогда, когда он чуть выдвигал член, и она жадно ловила эти секунды. А потом... язык сам шевельнулся. Сначала слабо, почти незаметно. Потом сильнее. Облизал нижнюю сторону ствола, прошёлся по вене.
«Что я делаю...» — мелькнуло в голове. Но мысль была вялой, будто сквозь вату.
Влажность в трусах стала отчётливой. Она почувствовала, как ткань прилипает к коже. Сердце колотилось уже не только от страха. Рустам заметил изменение. Его хватка на волосах ослабла — не полностью, но достаточно, чтобы она могла двигаться. И Анна... двинулась. Вперёд. Насадилась глубже сама. Потом назад. Потом снова вперёд.
Она сосала.
Сознание будто затянуло дымкой. Она слышала собственное дыхание, влажные звуки, низкий голос сверху:
— Вот оно. Уже сама. Хорошая. Глотай глубже. Муж твой, небось, и половины такого в рот не запихивал.
Анна зажмурилась. Язык работал сам. Щёки втягивались. Она чувствовала, как слюна течёт обильно, как член становится ещё твёрже. Внизу живота пульсировало жарко, сильно, предательски.
Рустам вытащил член изо рта. Анна всхлипнула, жадно хватая воздух. Он не дал ей передышки — уткнул лицом в свои тяжёлые, волосатые яйца.
— Лижи.
Она мотнула головой, попыталась отстраниться. Он сильнее прижал.
— Лижи, сказал.
Анна ещё несколько секунд сопротивлялась — губы сжаты, дыхание горячее. Потом язык всё-таки выскользнул. Сначала робко коснулся. Потом провёл шире. Потом начала лизать по-настоящему — медленно, влажно, обводя каждое яйцо.
Рустам тихо засмеялся.
— Нам только одно нужно, а ты уже яйца сама лижешь. Смотри-ка.
Он снова поднял член и несколько раз постучал им по её мокрому, раскрасневшемуся лицу.
— Сейчас я покажу тебе, что ты на самом деле хочешь, шлюха.
Он отпустил волосы, схватил её за плечи, развернул и толкнул вперёд. Анна упёрлась ладонями в пол. Руки Рустама уже расстёгивали её джинсы, стягивали вместе с трусами вниз, до колен. Холодный воздух коридора коснулся мокрой плоти. Она попыталась свести ноги.
— Не надо... пожалуйста... не надо...
— Тише.
Он приставил головку — всю в её слюне — к входу. И вошёл.
Легко. Слишком легко. Она была настолько мокрой, что толстый ствол скользнул внутрь почти без сопротивления. Анна резко выдохнула. Глаза расширились.
Это было... другое.
Не как с Олегом. Совсем не как. Член заполнял её полностью, растягивал, упирался глубоко. Она чувствовала каждую вену, каждое движение. Стенки сжались сами — от неожиданности, от переполненности.
— Блядь... — вырвалось у неё.
Рустам начал двигаться. Сразу жёстко. Глубоко. Каждый толчок выбивал из неё короткий, сдавленный звук. Она упиралась руками в пол, пыталась ползти вперёд, но он держал её за бёдра и насаживал обратно на себя.
— Нет... стой... слишком...
Но стоны уже прорывались. Невольные, прерывистые. Он ебал её сильно, размашисто, шлёпая бёдрами о её зад. Квартира была пустая, коридор гулкий — влажные звуки разносились громко.
Анна чувствовала, как внутри всё сжимается сильнее. Оргазм подходил быстро, неудержимо, как волна. Она пыталась отодвинуть его мыслями — «я не хочу, я сопротивляюсь, это насилие» — но тело уже не слушалось. Стенки пульсировали,
Конь в пальто