Дима смотрел на неё, его грудь тяжело вздымалась, а тело всё ещё дрожало от оргазма. Он не верил, что это происходит — его мать, его Ольга, только что отсосала ему, и её слова, её похотливый взгляд сводили его с ума. — Мам… ты… ты просто невероятная, — выдохнул он, его руки всё ещё гладили её каштановые волосы. — Можно… я буду звать тебя Ольга? Так… как-то ближе.
— Зови, как хочешь, сынок, — улыбнулась она, её зелёные глаза блестели. — Хоть своей шлюхой, если тебе так нравится. Главное, просто трахни свою маму.
Эти слова, эта её «шлюха» — ударили, как разряд, и он почувствовал, как его член снова начинает твердеть, несмотря на только что пережитый оргазм.
Жар парилки обволакивал их, но Дима уже не замечал ни запаха дров, ни густого и влажного воздуха. Его мысли были заняты только мамой, её горячим дыханием, её стонами, которые всё ещё звучали в ушах после того, как она довела его до оргазма ртом. Ольга стояла перед ним, её тело дрожало от возбуждения, а глаза, полные похоти, манили его ближе. Она только что проглотила его сперму, и её слова — «Трахни свою маму» — эхом отдавались в его голове, разжигая огонь, который он больше не мог сдерживать.
— Ольга… мам… я не могу больше ждать, — хрипло выдохнул Дима, его голос дрожал от напряжения. Он шагнул к ней, его руки легли на её бёдра, пальцы впились в горячую, скользкую от пота кожу. Она ответила лёгким стоном, её тело подалось навстречу, и их губы встретились в жадном, почти яростном поцелуе. Её язык скользнул в его рот, и Дима почувствовал вкус своей собственной спермы, смешанный с её слюной. Это было так запретно, так неправильно, но от этого его член, уже снова твёрдый, бешено запульсировал, словно собираясь кончить даже без прикосновений.
Они опустились на широкий деревянный лежак, покрытый уже влажным полотенцем, которое хлюпало под их весом. Ольга легла на спину, её ноги раздвинулись, открывая влажную, горячую киску, которая манила его. — Дима, иди ко мне, — прошептала она, её голос был низким, почти рычащим. — Я хочу тебя… прямо сейчас.
Он не заставил маму ждать. Его руки скользнули по сочным бёдрам, приподнимая их, и он наклонился, целуя её живот, чувствуя, как её кожа дрожит под его губами. Она застонала, её пальцы вцепились в его волосы, направляя сына ниже. Но Дима хотел большего — он хотел войти в неё, почувствовать, как она сжимает его член. Он выпрямился, его ствол, упёрся в её влагалище, и он замер, глядя ей в глаза. — Мам… ты уверена? — спросил он, его голос был полон смеси желания и последней тени сомнения.
— Да, сынок, — выдохнула она, её бёдра приподнялись, приглашая его. — Трахни меня… трахни свою Ольгу.
Эти слова сломали последнюю преграду. Она застонала, бёдра дрогнули, когда его пальцы скользнули внутрь, растягивая её, подготавливая. — Ох, Дима… да… — прошептала она, её голос сорвался, а тело выгнулось навстречу.
Затем он приставил головку члена к мокрой вагине, чувствуя, как её тепло обволакивает головку. Медленно, почти мучительно, он начал входить, ощущая, как её тугие стенки обхватывают ствол. — Боже, мам… ты такая… узкая, — выдохнул парень, его бёдра дрожали от усилия сдержаться. Ольга застонала громче, её руки вцепились в его плечи, ногти впились в кожу. — Да, сынок… глубже… — простонала она, голос был полон похоти.
Дима толкнулся вперёд, засаживая ствол до половины, и почувствовал, как её киска
Конец, Света!