жест посылал разряды удовольствия по всему телу. Он хотел её, хотел прижать к себе, войти в неё, но всё ещё боялся переступить черту. Но мама сама сделала шаг.
— Тогда давай, сынок, — прошептала она, подвигаясь ближе. — Покажи, как сильно ты меня хочешь. — Её рука ускорила движения, и Дима почувствовал, как его яйца напрягаются, а жар в паху становится невыносимым. Он больше не мог сдерживаться. Схватив её за плечи, он опустился на колени перед полкой, лицо оказалось напротив её киски. Она была влажной, блестящей от пота и возбуждения. Запах — терпкий, сладковатый — ударил ему в голову, и он, не раздумывая, прильнул губами к её клитору.
— Ох, Дима! — простонала мама, её тело выгнулось, а бёдра раздвинулись шире. Её руки вцепились в тёмные волосы сына, прижимая его лицо ближе. Дима лизал её, язык скользил по складкам, пробуя вкус — солоноватый, пряный, такой родной и такой запретный. Он чувствовал, как она дрожит, как её стоны становятся громче, и это только разжигало его. Он провёл языком ниже, к её анусу, и осторожно лизнул тугую дырочку, вызвав у неё резкий вскрик. — Да, сынок, вот так… — выдохнула она, её голос был полон похоти.
Дима чувствовал, как его ствол пульсирует, как жар накатывает волнами, но он хотел доставить ей удовольствие первым. Он отдал всё внимание маминой киске, всасывая клитор, язык кружил вокруг него, а пальцы осторожно проникли внутрь, чувствуя, как её горячие стенки сжимаются вокруг них. Ольга стонала всё громче, её бёдра дрожали, а каштановые волосы разметались по полку. — Дима… о боже… продолжай! — выкрикнула она, её голос сорвался, а тело напряглось, приближаясь к оргазму.
Но она вдруг отстранила его, её зелёные глаза горели. — Моя очередь, — хрипло сказала мама, вставая с лежака. Мать опустилась на колени перед ним, её лицо оказалось напротив его члена, который блестел от смеси пара, пота и смазки. Дима смотрел, не веря своим глазам, как его мать обхватывает губами головку члена. Её рот был горячим, влажным, и она медленно начала насаживаться, её язык скользил по стволу, вызывая у него низкий стон. — Мам… о чёрт… — выдохнул он, руки парня вцепились в её волосы, а бёдра невольно двинулись вперёд вгоняя член глубже.
Она работала ртом всё быстрее, её губы плотно обхватывали ствол, а руки скользили по всей длине, переходя к яйцам и обратно. Дима чувствовал, как её язык кружит вокруг головки, как её горло сжимается, принимая его глубже. Звуки — хлюпанье, её тихие стоны, его собственные хрипы — наполняли парилку, смешиваясь с запахом пота и берёзового веника. Его тело дрожало, жар накатывал волнами, и он понял, что долго не протянет. — Мама… я… сейчас кончу! — выкрикнул он, его голос был полон отчаяния и кайфа.
Ольга не остановилась. Она насадилась глубже, её горло сжалось вокруг его члена, принимая до основания, так что по подбородку шлёпнулись тугая мошонка, и Дима почувствовал, как сперма закипает в яйцах. — Да, мамочка… бери… — простонал он, и его член начал пульсировать, выбрасывая горячие струи прямо ей в рот. Она не отстранилась, принимая всё, её губы плотно обхватывали ствол, а горло двигалось, глотая сперму сына. Когда он закончил, она медленно отстранилась, её губы блестели, а в глазах было что-то дикое, похотливое. Она открыла рот, показывая, как сперма ещё задержалась на её языке, и с лёгким причмокиванием проглотила всё. — Ммм, Димочка, ты такой вкусный, — прошептала она, её голос был низким, почти рычащим. —
Новогодний корпоратив.