ты… взрослый, — выдохнула она, её голос был чуть хриплым, а зелёные глаза блестели чем-то новым — любопытством, смешанным с чем-то запретным. — Это я тебя так завела?
— Мам, ты выглядишь как модель, — честно ответил он, его голос сорвался от возбуждения. — Как тут не встать?
Ольга хмыкнула, прикрывая грудь рукой, но её улыбка была кокетливой. — Ну всё, хватит болтать, иди в парилку, шалун, — сказала она, подталкивая его к двери. Дима вошёл первым, чувствуя, как жар обжигает кожу, а пар обволакивает тело. Деревянные полки пахли смолой, а в воздухе витал аромат берёзового веника. Он сел на верхнюю полку, его член всё ещё стоял, пульсируя в такт сердцебиению, и он прикрыл его полотенцем, чтобы не смущать мать.
Она вошла следом, её голое тело блестело в тусклом свете, кожа казалась шелковистой, а каштановые волосы прилипли к плечам от пара. Упругая грудь слегка покачивалась, соски затвердели от смены температуры, а бёдра двигались с такой грацией, что Дима едва сдержал порыв коснуться рукой. Ольга села рядом, её бедро случайно коснулось его, и этот лёгкий контакт отправил разряд по телу сына. Он чувствовал её тепло, её запах — смесь пота и специй, — и его мысли закружились в вихре похоти. Он хотел прикоснуться к ней, попробовать её на вкус, но страх и стыд всё ещё держали его.
— Жарко тут, — сказала мама, откидываясь назад и закрывая глаза. Её грудь поднялась, когда она глубоко вдохнула, и Дима не мог отвести взгляд. — Давно я так не расслаблялась.
— Ага, — выдавил он, его голос был напряжённым. — Мам, ты… ну, реально красивая. Девчонки мои рядом с тобой — просто дети.
Ольга открыла глаза и посмотрела на него, её губы дрогнули в улыбке. — Ишь ты, комплименты раздаёшь, — хмыкнула она, но её взгляд скользнул по его телу, задержавшись на полотенце, под которым угадывался стояк. — А у тебя с девчонками как? Такой парень, поди, не даёшь им прохода.
— Да нормально, — буркнул Дима, чувствуя, как жар в паху становится невыносимым. — Только они быстро надоедают. А ты… ну, ты другая.
Она прищурилась, её зелёные глаза будто видели его насквозь. — Другая, значит? — переспросила она, её голос стал тише, почти интимным. — И что ж во мне такого?
Дима сглотнул, его сердце колотилось так, что казалось, она слышит. — Ты… сексуальная, мам. Не как они, — выдавил он, чувствуя, как его щёки горят. Он ждал, что она рассмеётся или отмахнётся, но Ольга только посмотрела на него, её губы слегка приоткрылись, а в глазах мелькнуло что-то, чего он раньше не видел.
— Ну, хватит болтать, — сказала она, вставая. — Давай, попарь меня веником, а то я совсем раскисла.
Она легла на нижнюю полку лицом вниз, её круглая попка блестела от пота, а каштановые волосы разметались вокруг головы. Дима взял веник, его руки дрожали, когда он начал медленно водить им по её спине. Лёгкие шлепки веника по коже вызывали у неё тихие вздохи, и каждый звук отзывался в его теле, как удар тока. Он провёл веником по её пояснице, затем ниже, к бёдрам, и заметил, как она слегка раздвинула ноги. Его член дёрнулся под полотенцем, а мысли закружились: он хотел бросить веник, прижаться к ней, войти в неё прямо здесь. Но он продолжал, стараясь сосредоточиться на движениях, хотя его тело кричало от желания.
— Мам, перевернись, — хрипло сказал он, когда закончил со спиной. Ольга послушно повернулась, её грудь качнулась, соски были твёрдыми,
Обожаю отдающуюся Ольгу!