были выразительнее любых фраз. Девушка подняла ладонь, приложила её к гладким каменным блокам, затем упёрлась носком ноги в узкий стык кладки и изобразила, как её нога соскальзывает вниз. После этого она провела пальцем по своей горловине и замахала руками, давая понять: «Сорвемся и разобьемся. Нам так не подняться».
Мира подскочила ближе и, аккуратно взяв Сашу за локоть, указала сначала на его плечи, потом на свои, а затем показала пальцами «лестницу» — одну ступеньку за другой.
Зария молча выслушала эту бесшумную «перестрелку» жестами, а затем резко и коротко сжала кулак, призывая всех к полному молчанию. В удушливой тишине, где слышалось только тяжелое дыхание и треск задыхающихся факелов, предводительница подошла вплотную к отвесной стене.
Она смерила взглядом расстояние до темного прямоугольного отверстия под сводом, а затем повернулась к Мише и Саше.
Похлопав себя по мощному, бронзовому бедру, а затем указав на спину, Зария встала вплотную к стене и слегка присела, подставив сцепленные в замок пальцы рук на уровне своего пояса.
Смысл её немого призыва был понятен без перевода: «Я живая стремянка. Вставайте мне на руки и плечи, а я подброшу».
Миша переглянулся с Сашей. Пробираться по следам монстров в узкий, темный лаз без возможности быстро отступить было сумасшествием. Но пуговица от ветровки Ирины, все еще зажатая в кулаке у Михаила, не оставляла места для сомнений.
Миша первым подбежал к Зарии, уперся кроссовком в ее крепкие, горячие ладони и, чувствуя, как амазонка легко, с единым мощным выдохом выталкивает его тело вверх, уцепился пальцами за шершавый край верхнего прохода…
Парни и девчонки один за другим выбрались из темного зева шахты и буквально вывалились на волю. Ноги подкашивались, а из-за нехватки кислорода в тоннеле в висках гулко стучала кровь. Саша вместе с длинноногой Мирой обессиленно повалились прямо на мягкую, поросшую сухим жестким мхом землю, жадно ловя ртом ночную прохладу.
Куда идти дальше — было абсолютно непонятно. Склон холма утопал в густых, синеватых тенях, а вокруг простирался незнакомый, дикий пейзаж с редкими исполинскими деревьями, чьи кроны упирались прямо в звездное небо.
Но Зария и Дара даже не думали отдыхать.
Предводительница замлела на краю обрыва, широко расставив ноги и закинув голову. Вслед за ней поднялась и Мира. Обе амазонки одновременно сделали глубокий, шумный вдох через ноздри, а затем медленный выдох — словно дикие волчицы, принюхивающиеся к ночному ветру.
Внезапно Зария замерла. Её ноздри хищно трепетали.
Она глухо, нутром замычала — низким, предупреждающим звуком, от которого у Миши вдоль позвоночника снова побежали ледяные мурашки. В этом гуле не было сомнений: в воздухе, доносившемся из лощины внизу холма, она уловила чёткий, тяжелый запах опасности.
Дара тут же бесшумно припала на одно колено и натянула жилу на своем коротком костяном луке. Мира мгновенно забыла про усталость, вскочила на ноги и прижала пальцы к губам, призывая парней не издавать ни звука.
Миша осторожно подполз к Зарии по сухой траве.
Воительница оглянулась на него, опустилась на корточки и указала пальцем вниз, в темноту густого кустарника у подножия склона. Там, в глубокой тени между исполинскими камнями, что-то едва заметно шевелилось, и до парней наконец долетел едва уловимый ночным бризом душок — тяжелый, мускусный, пропитавший сыростью и гнилью.
Твари были где-то совсем близко.
Глава 25.
Даже не смотря на смертельную опасность ситуации, Михаил на пару секунд совершенно выпал из реальности, завороженно залюбовавшись тем, насколько грациозно двигалась Зария.
Даже сейчас, когда обе её длинные, мускулистые ноги коленями упирались в жесткий грунт, а бедра слегка разошлись для устойчивости, Миша — как
Неосторожно вернулся из командировки