нанесла немного смеси на кончик костяного лезвия и тихо, с глубокой нежностью что-то прошептала Мире.
Раненная девушка никак не отреагировала — она уже находилась без сознания, погрузившись в плотную, тяжелую беспамятность.
Дара нахмурилась. На её красивом лице отразилась жестокая решимость человека, собирающегося совершить нечто невероятно больное, но жизненно необходимое. Прижав левой рукой плечо подруги к земле, она кончиком наконечника густо и решительно нанесла импровизированную пасту прямо на открытые, пылающие края раны. Щёлочь и минералы мгновенно въелись в повреждённые ткани. Даже находясь без чувств, Мира резко выгнулась в пояснице. Её лицо сморщилось от невыносимой, вспыхнувшей под кожей боли, и из самой глубины груди вырвался глухой, жалобный стон.
Саша от этого звука буквально сжался изнутри. Сердце заколотилось где-то в горле. Не выдержав, он опустился на колени с другой стороны от Миры, мягко перехватил её метавшуюся ладонь и крепко сжал в своих пальцах, пытаясь хотя бы так забрать часть этой дикой, палящей боли себе. Дара подняла на него глаза. В её взгляде больше не было прежнего кокетства или поддёвок — только суровая, взрослая благодарность за его присутствие и верность…
Глава 38.
Придя в себя после неистовой вспышки страсти, Миша и Зария первым делом вернулись к реальности. Опалённые чувственным жаром, они с удвоенной силой бросились на поиски воды — тем более что и сам Михаил теперь всё сильнее испытывал мучительную, сушащую горло жажду.
Настойчивость дала плоды довольно быстро. Пробравшись сквозь густые заросли темно-зеленого мшистого кустарника, они вышли к небольшому скальному карнизу, у подножия которого пробивался тонкий, кристально чистый ручеек. Вода была ледяной, вкусной и свежей — они припали к ней прямо губами, жадно утоляя сушь.
Однако, напившись, Миша столкнулся с новой, суровой проблемой: как донести эту спасительную влагу до оставшихся у костра Саши, Дары и угасающей от жара Миры?
В ладонях воду не унесёшь — всё просочится сквозь пальцы за первые пять шагов вверх по склону. Михаил с глубокой, щемящей тоской вспомнил простую пластиковую баклажку из-под колы, которую беспечно выбросил ещё в прошлой жизни. В той, прежней жизни такие вещи казались мусором, а здесь, в дикой глуши, пластиковая бутылка была бы ценнее любого золотого перстня. Но в этом мире не было ни бутылок, ни ведер, ни привычной посуды.
Зария, заметив его растерянный взгляд на ручей и сжатые в бессилии кулаки, быстро оценила ситуацию.
Жестом приказав Михаилу оставаться на месте, воительница бесшумно отошла в густые кусты, росшие вдоль влажной низины.
Миша не успел даже толком забеспокоиться, как ветки раздвинулись, и Зария вернулась. В её руках покоился крупный, слегка вытянутый плод с жесткой, одревесневшей коркой светло-зеленого цвета — до боли похожий на обычную тыкву или горлянку.
Михаил моментально всё понял. На его лице вспыхнула искренняя улыбка восхищения.
— Ты просто гений, Зария! — вырвалось у него.
Зария, ловко действуя костяным ножом, срезaла плотную верхушку плода и за считанные секунды выскребла пальцами мягкую, волокнистую мякоть с семенами, превращая тыкву в отличный, крепкий и вместительный импровизированный кувшин.
Ополоснув сосуд в ручье, Зария зачерпнула прохладной воды до самого верха и заткнула горлышко плотным комком чистого мха.
Спасение для Миры было в руках. По переглянувшимся взглядам Михаила и Зарии было понятно: между ними больше нет никакой дистанции. Забрав «сосуд» и копьё, они быстрым шагом спешно двинулись обратно наверх по склону — туда, где их с надеждой ждали друзья…
Глава 39.
Народное средство Дары — жестокое, палящее, но спасительное — всё же принесло свои плоды.
Постепенно адская боль утихла. Раненная Мира перестала выгибаться и метаться по сухой траве; её дыхание выровнялось, и девушку окутало глубокое, спасительное забытьё. Лишь
Необычные похождения моей киски и её друзей. Часть - 13