гараж, проверить, что всё на месте, и даже выпить немного коньяка, чтобы успокоить нервы. Стук в ворота был робкий, не такой, как у одной Полины — звук был осторожным, почти извиняющимся. Я открыл. На пороге стояли они обе. Полина — в своём привычном балахоне, её лицо было спокойным и уверенным. Юля — в простом синем платьице в горошек, которое подчёркивало её талию и грудь, делая её ещё более соблазнительной. Она выглядела свежо, даже как-то по-праздничному, и я заметил, что она слегка улыбается, хотя в глазах всё ещё пряталась тень страха.
— Здравствуйте, дяденьки полицейские! — привычно выпалила Полина, заглядывая мне за спину, и я видел, как её брови удивлённо приподнялись, когда она не увидела Ивана. — А где... второй дяденька полицейский?
— Привет, девчонки. Иван сегодня не сможет. Семейные обстоятельства. Так что... — я развёл руки, — сегодня я за двоих.
Эффект был мгновенным. На лице Полины отразилась лёгкая растерянность — она привыкла к парной игре, к тому, что нас двое, что мы действуем синхронно, как единый механизм. Я видел, как она на мгновение задумалась, переваривая информацию. Но куда интереснее была реакция Юли. Её большие изумрудные глаза, полные привычного, почти рефлекторного страха, вдруг... просветлели. Напряжение в её тонких плечах спало, как будто кто-то снял тяжёлый груз. Она не улыбнулась, но в её взгляде промелькнуло что-то вроде облегчения. Один мучитель вместо двух — уже прогресс.
И я сам почувствовал непривычную неловкость. Гараж без Ивана казался пустым и слишком тихим. Не было его подначек, его властных команд, его тяжёлого дыхания за спиной. Я чувствовал себя почти голым, без своей привычной поддержки. Мне предстояло соло. И от этого вожделение внутри меня разгоралось с новой силой — теперь оно не делилось пополам, а было цельным, жгучим и сосредоточенным только на них. Особенно — на Юле.
Я кивнул Полине в сторону душевой. Она поняла без слов, и я видел, как она, взяв Юлю за руку, повела её за перегородку, тихо что-то шепча на ухо, отчего Юля слегка покраснела и опустила глаза. Я остался один. Тишина давила. Чтобы заглушить странную нервозность, я налил себе стопку коньяка — «для храбрости». Тёплая волна разлилась по желудку, снимая первое напряжение. Потом ещё одну. Алкоголь снял остроту напряжения, но сделал желание более томным, глубоким, почти болезненным. Я развалился на диване, слушая плеск воды за перегородкой и приглушённый девичий смех, который доносился оттуда.
Они вышли, укутанные в большие белые полотенца, которые казались слишком большими для их хрупких тел. Полина — привычно, как в своей тарелке, с лёгкой, уверенной улыбкой. Юля — ступая осторожно, босые ноги тонули в ворсе ковра, и я видел, как она слегка дрожит, то ли от холода, то ли от волнения. Я смотрелся на них, и контраст бил в глаза. Полина — вся в движении, в дерзкой улыбке, её красота была колючей, уличной, порочной. Юля — хрупкая, застенчивая, с кожей, сиявшей чистотой, как фарфор. Целомудренная красота, осквернённая нами же и теперь снова явившаяся на суд. Обе были невероятно сексуальны, но по-разному, и я чувствовал, как внутри меня разгорается желание обладать обеими.
Без Ивана нужно было брать инициативу в свои руки. Но привычка быть «вторым номером», действовать по его указке, парализовала меня. Я не знал, с чего начать, как повести себя в этой новой, непривычной ситуации. Я решил положиться на Полину — наш опытный проводник в этом мире греха. Я просто сел на диван, откинулся и смотрел на них, ожидая, что она возьмёт всё в свои
Письма