Соседка действовала первой - схватила, как всегда. Оттолкнула учительницу плечом, не глядя на неё, забралась на кровать. Перекинула ногу через моё лицо, как мать до неё. Тонкие белые трусики сдвинуты в сторону. Тёмные волосы между ног. Я закрыл глаза.
— Чтобы ты больше не бегал, - сказала она.
Мать взяла мою правую руку, разжала пальцы, прижала к себе. Левую - учительница. Направила между своих ног.
Соседка двигалась быстро, грубо - не как мать, не как учительница. Хватала. Давила. Её бедра бились о моё лицо, и я чувствовал, как немеют губы, как челюсть сводит.
Потом они поменялись. Соседка пересела ниже - на член. Учительница заняла место на лице. Мать осталась с рукой. Они бросали друг другу взгляды - злые, короткие, как удары. Но ритм не сбивался.
— Он сегодня от меня сбежал! - сказала соседка, двигаясь на мне. - Полдня прятался! Утром - в школу! Я ему сказала...
— Утром? - Мать повернулась к соседке. Не шок. Не возмущение. Что-то другое. - Утром ты была с ним?
— Была! А куда он делся потом? В школу - к ней? - Соседка кивнула на учительницу.
— Это педагогическая консультация, - сказала учительница ровно.
— Консультация, - повторила соседка. - А я что?
— Разрозненное воздействие, - сказала учительница, - не даёт результата.
Они спорили. Двигаясь на мне. Каждая - в своём ритме, со своей логикой, со своей рационализацией. Мать - «чтобы запомнил». Учительница - «таким способом доходит лучше». Соседка - «чтобы не бегал». Три голоса, три повода, одно тело под ними.
Я перестал чувствовать отдельные части. Всё слилось - тепло, влага, давление, голоса. Я смотрел на себя с потолка. Вот человек на кровати. Вот три женщины вокруг него. Вот комната. Вот окно, за которым обычный день, обычная улица. Вот человек на кровати, и три женщины работают с ним, как специалисты с остановившейся машиной.
— Он не реагирует, - сказала мать.
— Пусть отдышится, - сказала учительница.
Соседка слезла с меня. Мать убрала мою руку. Учительница поднялась.
Они не гнались.
Они ждали.
— --
Я встал. Не помню как. Ноги не держали - но встал. Рванул в коридор. Никто не схватил. Ванная - три шага. Дверь. Замок. Щелчок.
Я сел на пол. Спиной к двери. Кафель холодный - через штаны, через всё. Телефон в кармане. Руки тряслись - я вытащил телефон, чуть не уронил.
Снаружи - три голоса. Спокойные. Будничные.
— Он всегда был слабым по физике, - говорила учительница.
— Он не выспался, видно же, - говорила мать.
— Утром я ему сказала, - говорила соседка. - Сказала - не бегай.
Они обсуждали меня. В третьем лице. Как историю болезни. Как пациента, которого нужно корректировать. Я слышал каждое слово - через тонкую дверь, через замок, через всё.
Телефон. Я открыл настройки. Приложение. Иконка - та самая, которую я тапнул от скуки, валяясь на диване, когда нечего было делать. Удалить. Нажать. Удалить.
Пункт удаления отсутствовал.
Я нажал на иконку - долго, как при удалении. Ничего. Иконка не дрогнула. Появилось сообщение:
«Выход из программы недоступен на активной фазе исследования.»
Я перечитал. Ещё раз. Буквы не менялись. Кнопки выхода не было.
Первая зрелая женщина