этим давлением — а оно было, я его чувствовал даже со своей парты — и не реагировал. Как будто её раздражение отскакивало от него, как от стенки. И парадокс в том, что именно это, похоже, бесило её сильнее всего.
— --
Звонок прозвенел. Класс зашуршал рюкзаками.
— Артём, останься, — сказала она, не глядя на него.
Я задержался у двери, укладывая учебник в рюкзак. Видел, как Артём встал и закинул рюкзак на плечо.
— Мне нужно на следующий урок, — сказал он. Я даже обернулся — в его голосе прозвучало что-то похожее на сдавленность.
— Я поговорю с твоим следующим учителем, — ответила она ровно, без раздражения, без тепла. Деловым тоном. — Это займёт несколько минут. Тебе нужно обсудить твою успеваемость.
Последние ученики вышли. Я тоже шагнул в коридор, но обернулся. Артём стоял у парты, будто колеблясь. Что-то в её голосе заставило его остановиться. Он сел обратно. Дверь закрылась.
Я стоял в коридоре, прислушиваясь к гулу перемен, и думал: что за «обсуждение успеваемости» такое, что нельзя отложить на после уроков?
Мог бы подождать его у двери, но решил не лезть. Если он захочет — расскажет. У всех есть свои дела. Я пошёл к шкафчикам. По дороге достал телефон и открыл приложение. Белый экран. «Статус: бета-тестер». Ничего нового.
Я закрыл его и убрал в карман.
Пустышка. Красивая, лаконичная, минималистичная — и абсолютно пустая. Артём, может, и нашёл в ней что-то интересное, но я — нет.
А странности с учительницей — это его дело. И её дело. У людей бывают свои истории, в которые не обязательно лезть. Я запомнил, как она на него смотрела, как злилась без причины, как он сидел под этим взглядом — ровный, спокойный, и как она заставила его остаться после звонка. Запомнил — и пошёл дальше.
# Часть 2. Первый опыт.
Учительница вошла в класс, и я машинально отметил: сегодня юбка ещё короче - тёмная, чуть выше середины бедра. Белая блузка без рукавов, декольте открыто так, что когда она наклоняется к журналу, видно край бежевого кружева. Три дня подряд один и тот же новый стиль. Я уже не пытался понять, с чем это связано - развод, весна, новая жизнь. Просто констатировал.
Артём сидел впереди, как обычно я - сразу за ним. Он не обернулся, когда она вошла. Даже не поднял голову от телефона, пока она не поздоровалась.
— Доброе утро. Открываем учебники, страница сто четырнадцать.
Голос ровный, деловой. Она села за стол, положила журнал, поправила блузку - жест, который за три дня стал привычным. Раньше она так не делала. Раньше она носила закрытые блузки под горло и юбки ниже колена и не поправляла ничего, потому что поправлять было нечего.
Я открыл учебник. Сто четырнадцатая - параллельные восстания, таблица причин и следствий. Скучно. Я скользнул взглядом по спине Артёма - он сидел неподвижно, ручка в руке, но не записывал. Смотрел в учебник, но, кажется, не читал.
Урок шёл нормально. Она объясняла, задавала вопросы, кто-то отвечал. Лёха с первой парты путал даты, Денис шептался с задней парты. Обычный урок. Я записывал, иногда поглядывал в окно, иногда на Артёма - он так и не шевельнулся до середины урока.
Потом она стала ходить между рядами.
Это тоже стало привычным. Каждый урок она прохаживалась вдоль парт, заглядывала в тетради, останавливалась. Вчера она замедлила шаг у парты Артёма. Сегодня она шла медленнее, чем обычно, и я заметил, что на ней чулки - тёмные, без подвязок, матовые, плотно облегающие икры. Я не помнил, носила ли она их раньше. Наверное, нет.
Привязка через секс