агрессию. Я не сдамся. Я сделаю заточку. Вцеплюсь в горло первому же, кто попытается коснуться меня с позиции силы. Меня, скорее всего, убьют. Забьют ногами в умывальнике или затыкают заточенными электродами. Пусть. Лучше умереть в кровавой каше, чем позволить мужчине доминировать надо мной.
Но мозг тут же запустил следующий логический поток: а ради чего?
Кристина ультимативно вбивала в меня догму: «Ты должен без колебаний пожертвовать своей жалкой жизнью ради идеалов Чёрной Богини».
Но какая польза Богине от моего изрубленного трупа в штрафном изоляторе? Как моя бессмысленная смерть в драке с зеками поможет «Сестринству» вернуть влияние и захватить власть? Никак. Это фатальный сбой системы, фатальная ошибка без сохранения логов. Бессмысленный шум.
Сценарий «Б»: Государство и Майор.
Если я соглашаюсь на условия стоящей передо мной женщины, я выхожу из глухого тупика. Я становлюсь оперативным ресурсом. Троянским конём. Я сохраняю жизнь, получаю доступ к оборудованию, сетям и глобальной информации.
Здесь система ветвилась на два вероятностных исхода:
1. Я использую спецслужбы как временный сервер, переиграю их систему и найду способ помочь выжившим «сёстрам».
2. Или... новая прошивка Белой Девы, её абсолютная, государственная власть полностью перезапишет мои настройки, и я останусь её верным Паладином навсегда.
В любом случае результатом первого исхода была победа, результатом второго — новая, строгая, но безопасная форма существования.
Это была классическая теория игр — задача принятия решений в условиях глубокой неопределённости. Сценарий «А» гарантировал стопроцентный ноль и биологическое уничтожение. Сценарий «Б» оставлял ненулевую вероятность любого благоприятного исхода.
Выбор был очевиден. Алгоритм выстроился сам.
Я медленно поднял глаза, встречаясь со строгим, но обжигающе-тёплым взглядом майора. Свежие повязки на спине отозвались едва заметным, сладким импульсом. Конфликт систем внутри меня угас — Порядок взял верх.
— Я сделал выбор, — мой голос прозвучал тихо, но впервые за всё время в нём не было ни капли дрожи.
— И каков твой вердикт, Логинов? — она чуть приподняла бровь, наклонившись ближе.
Я подался вперёд, опустил голову и прижал свои губы к лакированному носку её чёрной туфли — коротко, едва ощутимо, но с полной, осознанной покорностью перед лицом нового, Светлого Порядка.
— Я выбираю вариант номер два, — выдохнул я прямо в глянец её обуви. — Командуйте, Госпожа майор. Ваша новая операционная система загружена и принята в работу.
— Отлично, — сказала майор. На её губах появилась едва заметная улыбка. — Хороший мальчик. Возвращайся в камеру и жди.
Она произнесла это буднично, почти небрежно, словно речь шла о простой административной процедуре. Но я уже понимал: решение принято не мной. Я лишь подтвердил то, что она заранее просчитала.
Майор подошла к двери и отодвинула засов. Металл со скрежетом прошёл по направляющим — сухой, неприятный звук, похожий на щелчок замыкающегося замка.
— Конвой! — крикнула она в коридор.
Через несколько секунд в кабинет вошли двое охранников. Один молча встал у двери, второй указал мне на выход. Я поднялся с колен. Ноги слегка дрожали, но я заставил себя держать спину прямо.
Перед тем как выйти, я ещё раз посмотрел на майора.
Она уже вернулась за стол и перелистывала лежавшую перед ней папку. Для неё разговор закончился. Для меня — только начался.
В тот же день меня этапировали.
Без объяснений, без дополнительных допросов и без возможности попрощаться с сокамерниками. Меня вывели из здания через служебный вход, посадили в неприметный серый микроавтобус и пристегнули к металлическому сиденью. Рядом расположились двое высоких мужчин в чёрных костюмах и тёмных очках. Они не походили на обычных конвоиров: слишком спокойные, слишком собранные, слишком внимательные.
Машина тронулась, и знакомые стены изолятора начали медленно исчезать за окном.
Укрощение айтишника (Полная версия)