чужими руками, было видно ей это нравится. Или, по крайней мере, её тело находило в этом удовольствие. Она кончала снова и снова, её стоны становились громче, откровеннее, показывая всем вокруг, что она получает от происходящего настоящее наслаждение. Мужики переглядывались, довольно ухмыляясь.
Ну что, любишь это, да? Скажи нам, шлюха, скажи громко, чтобы все слышали.
Жанет подняла на него мутные глаза. Она хотела сказать «нет». Но слова не слушались. Вместо этого её губы сами сложились в фразу, которую они хотели услышать.
— Я шлюха, Я... я шлюха...
Мужики довольно загудели.
— Громче, сучка, громче! Чтобы весь кемпинг слышал ! чтобы твой парень!
Жанет зажмурилась. Она сжала кулаки и закричала, громко, отчаянно, почти истерично:
— Я ШЛЮХА! Я ХОЧУ ЭТОГО! ТРАХАЙТЕ МЕНЯ!
Довольный смех разнёсся по поляне. Она слышала его, чувствовала, как их руки снова касаются её тела, как кто-то входит в неё сзади, а кто-то суёт свой член в её рот.
Брюнетка, та самая, что убаюкивала Митю, лежала в своей палатке. Она не могла заснуть из-за шума, доносящегося снаружи. Голоса, смех, влажные шлепки, стоны -всё это просачивалось сквозь тонкую ткань палатки, заполняя её сознание.
— Ну вот, И это называется отдых.
Она приподнялась на локте и выглянула наружу. В свете костра она увидела их всех. Жанет, стоящую на коленях, грязную, мокрую, улыбающуюся сквозь слёзы. Мужиков, которые передавали её друг другу, как общую вещь. И она поняла, что не может отвести взгляд.
Утро
в кемпинге встретило их серым, мутным светом. Костер давно погас, оставив после себя кучку пепла и обгоревшие поленья. Где-то вдалеке пели птицы, но звук казался чужим, слишком чистым для этого места.В одной из палаток лежала Жанет. Она спала, завернувшись в чужой спальник, ее рыжие волосы разметались по подушке. Рядом с ней, прижимаясь к ее спине, лежал один из мужиков тот, что был с ней последним. Его рука лежала на ее обнаженном бедре, и на лице застыло выражение сытого довольства.
Брюнетка, та самая, что убаюкивала Митю, стояла у входа в палатку и смотрела на эту картину. Внутри нее боролись два чувства: брезгливость и что-то похожее на жалость. Она не знала, почему решила вмешаться. Может, из сочувствия. Может, из женской солидарности.
— Эй, Просыпайся. Надо идти.
Жанет застонала, не открывая глаз. Ее голова раскалывалась, во рту пересохло, а тело казалось чужим все мышцы болели, между ног горело, и она чувствовала, как что-то липкое засохло на внутренней стороне бедер.
— Митя? -прошептала она, и в голосе послышалась надежда.
— Нет, Вставай. Пока твой парень не проснулся.
Жанет приоткрыла один глаз, пытаясь сфокусироваться. Рядом с ней лежал мужик, которого она не помнила. Его рука сжимала ее бедро, и она почувствовала, как к горлу подступает тошнота.
— Что я...
— Потом разберешься, Вставай. Душ на той стороне кемпинга. Я провожу.
Жанет с трудом поднялась. Ее ноги дрожали, и она едва не упала, когда попыталась сделать первый шаг. Брюнетка подхватила ее под руку, поддерживая. Они прошли мимо остальных палаток, мимо потухшего костра, мимо микроавтобуса, где спал Митя.
В душевой холодной, с ржавой водой Жанет стояла под ледяными струями, пытаясь смыть с себя все. Сперма, пот, запах табака и дешевого алкоголя все смешалось в единый комок отвращения.
— Что вчера было? Ее голос был глухим.
Брюнетка стояла у входа, прислонившись к стене, и курила. Она смотрела на Жанет с выражением, в котором смешались жалость и усталость.
— Ты выпила. Много. Потом проиграла в споре. Сначала сняла топ, потом все остальное. А потом... Потом тебя трахали. Всю ночь. Ты сама просила. Кричала, что ты шлюха.
Жанет замерла. Вода стекала по ее спине. Она хотела
ДОРОГА НА ЮГ