на речку? предложила она, внезапно чувствуя, что просто не выдержит ещё одного часа в этой душной коробке. Я видела указатель. Недалеко.
Митя нахмурился, но потом вздохнул:
Давай. Остановимся. Всё равно надо проветриться.
Он свернул на грунтовку и через пару минут они уже стояли у небольшой лесной речки. Вода была тёплой, почти парной, и Жанет, не раздеваясь, зашла по колено. Её сапоги тут же наполнились водой, но ей было всё равно.
Она стояла, глядя на отражение облаков в тёмной глади воды, и чувствовала, как усталость отступает. Митя подошёл сзади и обнял её за талию. Его дыхание касалось её шеи, и она, не поворачиваясь, откинулась на него.
— Я скучал, прошептал он, и в его голосе была такая простота, что у неё кольнуло в груди.
Она развернулась, обвила его шею руками и поцеловала. Поцелуй был долгим, тёплым, почти забытым. Её язык скользнул по его губам, и она чувствовала, как внутри загорается что-то забытое, что не имело отношения к той грязной ночи.
— Я тоже, выдохнула она, отрываясь от него.
Они обнимались, стоя по колено в тёплой воде, и Жанет вдруг подумала о том, что за всю дорогу у них ни разу не было секса. Ни разу. Она хотела его. И не просто потому, что тело требовало, а потому, что хотела почувствовать его, его запах, его руки. Ей хотелось стереть память о вчерашнем.
Она снова потянулась к нему, когда звук мотора разорвал тишину. Мимо проехала машина белая, с местными номерами. Мужик за рулём притормозил, высунулся и крикнул что-то неразборчивое, а потом засмеялся и уехал.
Митя отстранился, нахмурился.
— Поехали, сказал он. Не люблю это место.
Они вылезли из воды и пошли обратно к машине. Мокрые сапоги хлюпали, волосы прилипли к лицу.
Они проехали ещё около сорока километров, когда Митя снова заговорил. Он смотрел на неё, и в его взгляде была смесь беспокойства и усталости.
— Ты какая-то странная, Жанет. Я уже говорил. Всё хорошо? Ты сама не своя.
Она хотела сказать, что всё в порядке. Но слова застряли в горле. Она чувствовала его взгляд, чувствовала, как он ждёт правды. Но она не могла её дать.
— Устала, сказала она, отводя взгляд. И жарко. Просто жарко.
Митя смотрел на неё и не верил своим глазам. Та самая Жанет, которая ещё вчера кричала, спорила, провоцировала и доводила его до белого каления, вдруг превратилась в кого-то другого. Она сидела тихая, почти покорная, её голос стал мягким, движения плавными, и она даже пару раз коснулась его руки, когда говорила, что устала и хочет просто побыть с ним.
Он был удивлён. Приятно удивлён. Ему даже показалось, что эта поездка наконецто начала сближать их, что она стала другой. Более нежной. Более настоящей.
Но это длилось недолго.
Четыре часа спустя Жанет проснулась. Она села, потянулась, зевнула, и Митя сразу почувствовал перемену. Её глаза снова стали колючими, в голосе появилась та самая провоцирующая нотка, которую он так хорошо знал и так ненавидел.
— Ну что, Митя, сказала она, поправляя волосы. Долго ещё трястись? Я хочу уже нормально поесть и помыться. А не в этом корыте.
Он вздохнул. Стервозная Жанет вернулась.
До конца пути оставалось шестнадцать часов. Они уже были в дороге два дня. По сути, если бы не постоянные проблемы то машина глохла, то ночёвка в кемпинге, то этот чёртов кемпинг с его историей они бы уже доехали. Но судьба, казалось, специально подкидывала им одно препятствие за другим.
Митя чувствовал, как внутри нарастает раздражение. Он хотел понять, что с ней происходит, почему она такая разная, почему её настроение меняется быстрее, чем погода в горах. И
ДОРОГА НА ЮГ