гладкий лобок — всё это было перед ним. Она лежала открытая, и он смотрел на неё — и взгляд его не отрывался. Внутри него всё замерло от этой красоты.
Он отложил веник, посмотрел на неё и тихо сказал:
— Приляг.
Она легла на спину перед ним. Он стоял на коленях, глядя на её тело, и не мог оторваться от этого зрелища. Потом протянул руку, взял её за ладонь, сжал пальцы и тихо сказал:
— Пойдём.
Она поднялась, не спрашивая. Он взял её за руку и вывел из парной в предбанник. Там было прохладнее, свет электрической лампы падал на деревянные стены, на скамью, на их тела. Она сама шагнула к нему. Взяла его лицо в ладони и поцеловала. Медленно, глубоко, вбирая его дыхание в себя. Он ответил, прижимая её к себе, чувствуя её кожу, её тепло, её желание. Она оторвалась от его губ, посмотрела в глаза и прошептала:
— Надо помыться.
Он кивнул, не отпуская её. Они стояли в предбаннике, мокрые, горячие, чувствуя друг друга. Он взял ковш, зачерпнул тёплой воды, полил ей на плечи. Вода стекала по её коже, по груди, по животу. Он взял мыло, намылил ладони и начал мыть её — медленно, впитывая каждую линию её тела. Её плечи, её грудь, соски, которые твердели под его пальцами. Живот, бёдра, гладкий лобок, внутреннюю сторону бёдер, где кожа была особенно нежной. Она стояла неподвижно, позволяя ему всё.
Потом она взяла мыло, намылила руки и начала мыть его. Её пальцы скользили по его груди, по животу, по члену, который стоял, пульсировал в её ладони. Она мыла медленно, чувствуя, как он отвечает на каждое прикосновение. Они молчали. Только вода стекала по коже, только дыхание их было вместе. И в этом мытье было больше нежности, чем в любых словах. Они смотрели друг на друга, изучали, запоминали.
Они смыли мыло — он полил её тёплой водой, она полила его. Вода стекала по их телам, смывая пену, оставляя кожу гладкой и горячей. Он поставил ковш, повернулся к ней. Она стояла перед ним мокрая, блестящая в свете лампы. Он обнял её, притянул к себе. Их тела встретились — влажные, горячие, живые. Она подняла голову, посмотрела на него, и он увидел в её глазах тот же свет, что был у неё всегда, но теперь в нём было что-то новое — тихое, ясное, без тени сомнения. Он наклонился и поцеловал её. Она ответила, и в этом поцелуе было всё — и годы, и разлука, и ожидание.
Она оторвалась от его губ, взяла его за руку и, не говоря ни слова, повела за собой. Он пошёл за ней, чувствуя, как её пальцы сжимают его ладонь. Они вышли из бани. Ночь встретила их свежестью — ветер с моря, прохладный, солёный, пробежал по влажной коже, заставляя её поёжиться. Она шла впереди, и он видел, как звёзды отражаются на её мокрых плечах, как трава касается её бёдер. В доме она щёлкнула выключателем. Зажёгся ночник — мягкий, тёплый, разливающий по комнате золотистый свет. Кровать была уже застелена белоснежным бельём.
Она повернулась к нему, обвила его шею руками и поцеловала. Глубоко, долго, чувствуя, как бьётся его сердце. Он ответил, прижимая её к себе, чувствуя, как её тело дрожит от возбуждения. Потом она легла на белоснежную простыню, потянула его за собой. Он накрыл её своим телом, целуя шею, ключицы, грудь. Она дрожала под его губами, пальцами трогала в его волосы. Потом она приподнялась, села на него, взяла его член в руку и медленно опустилась на него,
Не дождалась