Урок истории, на котором Сашу никогда не видели, начинался с традиционной проверки присутствующих. Фёдор Валерьевич, как всегда, с важным видом пролистывал журнал, водя пальцем по фамилиям. Когда очередь дошла до фамилии Саши, его голос дрогнул. Он увидел, что напротив этой фамилии с самого начала семестра стоят буквы «н», что означало систематическое отсутствие студента на всех парах без уважительной причины. Зрачки Фёдора Валерьевича сузились. Он понял, что это тот самый наглый тип из библиотеки. Тот самый, который разговаривал с его Оксаной. И вот он здесь, на его занятии, в его аудитории, посмевший не ходить на его лекции.
— Здесь! — раздался спокойный голос Саши с задних рядов.
— Как здесь? — взвизгнул Фёдор Валерьевич, поднимая голову. — А где вы были всё остальное время? Где вы были? Встаньте, когда вы говорите с преподавателем!
Его голос стал чуть твёрже, чуть ниже, в нём появились стальные нотки. Наступало время публичной порки, то, в чём он преуспел больше всего. Он уже предвкушал это сладкое чувство власти над наглым студентом. Он предвосхищал ответы, жалкие оправдания, просьбы поставить тройку, мольбы о пощаде.
— Я это, болел, — лениво протянул Саша, даже не поднимаясь со стула. — Лежал в больнице долго. Температура была.
— Да, — злорадно усмехнулся Фёдор Валерьевич, — в таком случае была бы отметка «Б». Болезнь. А тут стоит «Н», что означает «неуважительная причина». Староста, вы можете подтвердить слова студента? Он действительно болел?
Староста, тощий паренёк в очках, встал. Он молчал, глядя то на Сашу, то на преподавателя. Он сам видел Сашу очень редко, тот появлялся в группе раз в месяц, да и то только чтобы сдать зачёт по физкультуре. Брать на себя ответственность и врать преподавателю ему совсем не хотелось. Он отрицательно помахал головой и тихо сел, стараясь стать незаметным.
— Вот видите, — елейным голосом произнёс Фёдор Валерьевич, чувствуя, как в груди разливается сладкая злоба. — Значит, вы считаете, что можете меня обмануть? Считаете меня глупым? Или, может быть, вы считаете, что правила для вас не писаны?
И с этими словами он вспомнил библиотеку. Вспомнил, как этот черноволосый парень стоял близко к Оксане, как он улыбался ей, как протягивал какую-то коробку. Как этот Саша оказался в библиотеке? Что он хотел от его жены, от его сокровища? Внутри Фёдора Валерьевича бил ногами маленький, капризный мальчик, который боялся, что самую ценную игрушку у него отберут. Боялся, что его унизят, как унижали в школе, как унижали на первом курсе. Он должен был защитить своё.
— Не только я так считаю, — вдруг резко ответил Саша, и его голос прозвучал громко и вызывающе.
Саша никогда не церемонился. Он не привык к такому тону. Он не привык, чтобы на него орали, и сразу же реагировал агрессией на агрессию. В нём проснулся тот самый деревенский парень, который мог дать сдачи любому обидчику. Он встал, выпрямившись во весь свой рост, и его тень упала на преподавательский стол.
— Щенок! — заорал Фёдор Валерьевич, его лицо побагровело. — Как ты смеешь?! Вон из аудитории! Можешь забыть об оценке по моему предмету! Не видать тебе диплома, подлец!
Фёдор Валерьевич был так шокирован этим наглым ответом, что не нашёл ничего лучше, кроме как выгнать студента. Он не был готов к такому повороту. С ним давно так никто не говорил. Обычно студенты заискивали, лебезили, просили прощения. А этот просто послал его.
— Я ему устрою! — бормотал Фёдор Валерьевич, глядя в закрывшуюся дверь. — Он узнает, какие у меня связи наверху! Каков наглец, а! Ты
Секс за деньги часть4