Солнце нещадно палило, превращая прибрежный песок в раскаленный металл. Татьяна поправила лямку рюкзака, чувствуя, как капли пота медленно скатываются между лопаток, теряясь в густых каштановых волосах, спускавшихся почти до самой поясницы. В свои тридцать пять она выглядела безупречно: стройная, с крепкими бедрами и высокой, упругой грудью третьего размера, которая сейчас, под тонкой хлопковой футболкой, заметно вздымалась в такт ее сбивчивому дыханию.
Дмитрий шел рядом, щурясь от яркого света. Ему было тридцать шесть; подтянутый, с легкой щетиной на лице, он казался воплощением спокойствия, хотя сжимал пальцы на лямках своего рюкзака так, что костяшки побелели.
— Думаешь, здесь действительно можно?— Татьяна обернулась к мужу, и в ее глубоких карих глазах мелькнуло озорство, смешанное с предвкушением.
— Официально— да. Потом за перевалом начинается зона, где одежда будет для нас считаться пережитком прошлого,— усмехнулся Дмитрий.
Они приехали сюда, чтобы сменить обстановку, сбежать из душного города в дикие леса, моря и горы, где воздух был таким чистым и холодным, что казалось, будто легкие вымываются изнутри. Дмитрий был руководителем в крупной строительной фирме, Татьяна работала дизайнером. Оба они— те, кто добился успеха, кто обладал властью над временем и деньгами— в конце концов стремились к одному: к первобытной тишине.
Когда они, наконец, нашли подходящую поляну, скрытую от случайных взглядов густыми зарослями папоротника и старыми, покрытыми мхом соснами, Дмитрий с облегчением сбросил груз с плеч. Татьяна сделала то же самое, и оба они замерли, жадно вдыхая запах хвои, сырой земли и нагретой коры.
— Поможешь поставить палатку?— Татьяна скинула кроссовки, и ее длинные, белые пальцы ног мгновенно утонули в мягком, прохладном мхе. Она с наслаждением выдохнула, потягиваясь всем телом, и ткань её футболки опасно натянулась, очертив изгибы ее высокой груди и тонкой талии.
Дмитрий смотрел на жену, и в его взгляде читалось то, что он не решался произнести вслух. За последние годы их брак стал предсказуемым. Они любили друг друга, но секс их, увы, превратился в привычный ритуал, в часть распорядка дня, идущего сразу за ужином и перед сном. Однако сейчас, здесь, в этом диком краю, где не было слышно даже шума автострады, что-то внутри него изменилось.
— Я помогу,— хрипло ответил он и подошел к ней, чтобы забрать ее часть снаряжения.
Когда он проходил мимо, он намеренно прижался к ней, чувствуя плечом ее мягкую грудь. Татьяна вздрогнула, но не отодвинулась. Напротив, она медленно повернула голову, глядя на него снизу вверх. На ее губах играла едва заметная улыбка.
— Ты так и будешь стоять?— шепнула она,— Или всё-таки начнёшь ставишь палатку?
Дмитрий не ответил. Он схватил ее за руку, резко притянул к себе и, не теряя ни секунды, накрыл ее губы своими.
Это был нежный, почти осторожный поцелуй, но в нем было столько сдерживаемого напряжения, что Татьяна непроизвольно охнула. Она обхватила его шею, запуская пальцы в его короткие темные волосы, и ответила с такой жадностью, будто не видела его несколько лет.
— Нам ведь не обязательно ждать вечера?— выдавила она между поцелуями.
Дмитрий отстранился лишь на миллиметр, чтобы взглянуть ей в глаза. Глаза Татьяны потемнели, зрачки расширились, и в них было столько чистого, бесстыдного желания, что у него перехватило дыхание. Он запустил руки ей под футболку, нащупал тонкую ткань белья и одним уверенным движением потянул его вниз, облегчая доступ к груди.
Татьяна, не в силах больше ждать, сбросила футболку на траву. Джинсы и трусики последовали за нею. Она встала перед ним полностью обнаженная, слегка выпятив наружу свой пышный лобок и влажную щель между бедер. Кожа ее, тронутая солнцем, сияла в тени деревьев, и
Ксения моя школьная подруга