«Конечно правда!» - воскликнул ведущий - «Так что, Аглая, мы ждем! Справедливо будет и тебе впиться ногтями в гениталии, да так, чтобы кровь закапала!»
— Это не я... Это... тело само, - пристыженно забормотала Аглая, с которой ветром сдуло злость и возмущение.
«Так и у него само, неужели ты об этом ни разу не подумала, тварь бессердечная?» - несмотря на содержание, тон ведущего оставался спокойным и размеренным - «Ты знаешь, мне это доставляет особое удовольствие, смотреть на тебя сейчас. Ведь когда разговор зашел о тебе, ты даже не задумалась о том, чтобы причинить себе боль. Ты стоишь, ищешь оправдания. Это прекрасно демонстрирует, какая ты лицемерная моралистка. Всех вокруг готова карать пылающим мечом, но не себя, ты другое дело. Смотри внимательно, Иван, осознай гнилую природу своей матери.»
Аглая осела на пол. В ней был порыв доказать ведущему, что он не прав, действительно вцепиться в клитор, погасить странное, непонятно откуда взявшееся возбуждение болью. Но страх перед этой болью был гораздо сильнее. Она не могла заставить себя ее причинить.
Зато ее сын это делал. Она так сильно давила на него, что он подчинялся. Он подавлял тело днями, повинуясь ее приказам. Потому что считал ее образцом, считал ее несгибаемой, справедливой, чистой и честной. А сейчас он увидел своими глазами, что и ее окунули в грязь, и нет в ней ничего особенного, ее лоно способно на такие же животные реакции, как у остальных.
— Прости, сынок... Прости меня... - слезы полились из ее глаз, она была унижена, опозорена перед сыном.
Она отползла от Ивана в противоположный угол камеры, обхватила колени и уткнулась в них, рыдая. А Иван чувствовал, что все эти события, то, как его мать, неистовую инквизиторшу, окатили из ведра как шелудивую дворнягу, отзывается еще большим напряжением в окаменевшем члене.
***
— Почему сейчас? - новая драма отвлекла Татьяну и Марину от разговоров, Татьяна первая нарушила тишину.
События в C4 многое у нее в голове расставили по местам.
— Он сказал, им надоело смотреть на эти издевательства. И мне, честно говоря, тоже, - Марина давно испытывала праведный гнев от обращения Аглаи с сыном и была рада тому, что ее пыл наконец остудили.
— Да, он так сказал, но мне надоело смотреть на ее издевательства гораздо раньше, - сказала Татьяна. - Ты часто наблюдала за ними? Часто смотрела, как бедный парень борется с эрекцией?
— Бывало... - неуверенно ответила Марина.
— Ты помнишь, сколько времени это занимало? Боль заставляла его обмякнуть практически сразу, а что сейчас? У него кровь текла, я еще не видела столько, а он все не опадал. А сама Аглая, ты могла себе представить, что она вообще когда-либо в своей жизни... возбуждалась, - Татьяна сделала паузу, заменяя слово «текла» - Теперь, я успела заметить, она... как мы... там. А что же изменилось? - Татьяна посмотрела на подругу с торжествующим видом и, не дождавшись ответа, закончила сама - Они поели!
Татьяна вскочила на ноги и бросилась в угол, к камерам ряда С.
— Рита! Рита!
Маргарите Сидоровой вчерашнее общение с приятными сочувствующими Мариной и Татьяной казалось чем-то вроде миража. Она стремительно возвращалась к уже привычному состоянию напряженной борьбы с возбуждением. Сами женщины, назвавшие ее подругой, со своей стороны тоже не торопились вновь с ней заговаривать. Она начинала думать, что вчера они просто втирались к ней в доверие.
И тут она увидела, как Татьяна буквально летит к ней, выкрикивая ее имя. За ней идет и Марина. Маргарита тут же вскочила и подошла навстречу подругам.
Реалити-шоу «Материнская любовь» (Части 1 - 6)