кладет ладони поверх моих судорожно сжатых пальцев, тискающих её роскошные ягодицы с животным отчаянием. Эти прикосновения лишены страсти — они механические, хозяйственные. Одним мягким движением Вика разжимает мои побелевшие костяшки, отрывая руки от своего тела. Пальцы, сведённые судорогой, поддаются неохотно.
— Тише… — мама выдыхает мне прямо в макушку. Её голос звучит ровно, почти гипнотически, перекрывая гудение холодильника. — Всё хорошо. Ты просто испугался, малыш.
От слова «малыш» по телу пробегают мурашки. Безобразное животное возбуждение спадает, уступая место вселенскому стыду разоблачения. Я замираю, тяжело дыша ей в ключицы. Тело любимой мамы пахнет морем, с детства знакомой теплотой, уютом и сладкими духами. В этот момент мне кажется, что с моей младшей сестрой они не имеют ничего общего и Ленку она просто удочерила.
Вика очень медленно кладёт одну руку мне на затылок. Не притягивая к себе, а просто удерживая голову, она не позволяет смотреть ей в глаза. Пальцами другой руки мама начинает машинально, ритмично поглаживать мои взмокшие волосы — точно так же, как делала это в детстве, когда мне снились кошмары или поднималась температура.
— Ш-ш-ш, — Вика гладит меня чуть быстрее. — Успокойся. Дыши носом. Раз-два-три…
Она ведет счет вслух, заставляя мои легкие работать в такт руке. Мама смотрит поверх моего плеча, через приоткрытую дверь ванной комнаты туда, где стоит Лена.
Вода давно выключена. Сестра сжимает в кулаке мокрое полотенце, её щеки горят лихорадочным румянцем разочарования. Ленин взгляд красноречивее всяких слов:
«Чёрт, и надо же было вам обоим всё испортить?! Ладно, спектакль окончен».
Вика едва заметно неодобрительно качает головой. Всего миллиметр движения, заметный только юной своднице.
«Не лезь».
Сочувственно кривя губки, Кнопка плотно заматывает своё юное тело в полотенце и, кокетливо виляя задницей, шлёпает голыми пятками по полу, отправляясь за штору, на кровать. Звук защелкивающегося шпингалета звучит в тишине комнаты как выстрел стартового пистолета.
Я окончательно сдался на милость мамы, раскаявшись не только физически, но и психологически. Моё тело обмякло и повисло на маминых руках, доверяя ей себя убаюкивать. Судорожные, прерывистые всхлипы сменились спокойным, почти ровным дыханием.
Вика чувствует, как моя сперма стягивает кожу. Она понимает, что вернула себе контроль самым страшным способом из возможных, стирая инцест материнством. Границы между этими понятиями больше не существует, так что рано или поздно я всё равно окажусь в её постели.
Отшелушивая засохшее семя со своего живота, мама смотрит на часы.
«Тимур позвонит через час — я успею, — Вика прикрывает дрожащие от волнения веки. — Если безумия не избежать, значит, надо его возглавить».
— Пойдем, — шепчет мама, наконец отстраняя меня от себя. Продолжая держать за плечи, она направляет моё тело в ванную. — Тебе нужно помыться. Давай в душ. Я принесу чистое белье.
Мягко разворачивая меня к себе спиной, она придаёт моему телу легкий, почти незаметный толчок между лопаток. Шаркая босыми ногами по полу, обходя большую белую лужу, я плетусь в душевую и не вижу, как на глазах у застывшей в изумлении Кнопки мама снимает с себя платье, перепачканные спермой трусы и со всей женской грацией, обнажённая, следует за мной.
— Приберись тут, дочь, и не смей подглядывать!
Дверь закрывается, и Лена остается одна.
***
Я в душевой зоне, с закрытыми глазами, ловлю лицом и грудью приятную прохладу воды. Слышу, как кто-то заходит за мной следом и думаю, что это Кнопка что-то забыла.
Представьте себе мой шок и трепет, когда в зеркальном отражении я увидел маму. Обнажённая богиня стояла у меня за спиной.
Я обернулся и Вика, смущённо, прикрыла ладонями грудь.
Запретные Терни любви 2 часть