челюсть была растянута до предела, слюна стекала с подбородка на кружевной фартук. Звуки были непристойными: влажные сосательные движения, стоны удовольствия, легкое позывы к рвоте, которые он прекрасно контролировал.
Михаил из бара сказал: «Довольно ее рта. Я хочу увидеть ее настоящую дырку. Ту, для которой она создана сейчас».
Они подняли его. Задрали платье горничной, оголив его бедра, бюстье расстегнули и спустили вниз, освободив его маленькие, мягкие груди. Его уложили на спину на большой низкий кофейный столик, на нём остались только чулки и пояс для чулок. Его ноги были разведены в стороны, их держали Борис и Алексей. Плоское устройство целомудрия было выставлено напоказ перед всеми присутствующими.
Григорий достал небольшой флакончик смазки. Он выдавил щедрое количество на пальцы и, без всяких предисловий, прижал два толстых пальца к тугому, розовому входу Володи. Володя вскрикнул, издав резкий, женский звук растянутого удовольствия, когда Григорий начал его раздвигать.
«Так тесно», — прорычал Григорий. «Как у девственника каждый раз. Но мы же знаем лучше, не так ли?»
Он вынул пальцы и занял позицию. Одним мощным толчком он полностью вонзился в Володю.
Крик, вырвавшийся из горла Володи, был чистым, ничем не разбавленным экстазом. Его спина выгнулась над столом, маленькие груди дрожали. Он был полностью пронзён, ноги широко расставлены в воздухе.
Лена, сидя на своём месте, почувствовала соответствующий толчок в своём теле. Она была вся мокрая, трусики лежали в кармане, рука прижималась к клитору сквозь брюки. Она медленно, отчаянно поглаживала его круговыми движениями, не отрывая глаз от происходящего внизу.
Григорий трахал его глубокими, размеренными движениями, задавая неумолимый темп. «Кто следующий? Не стесняйся».
Владимир подошёл ближе, направляя свой член к губам Володи. «Соси меня, дорогой. Смотри на меня, пока тебя трахают».
Глаза Володи, стеклянные от слёз переполняющих его ощущений, встретились с глазами Владимира. Он открыл рот и принял его, послушно посасывая, пока мощные бедра Григория вбивались в него, стол скрипел от силы удара.
Это превратилось в синхронный, ненасытный балет. Когда Григорий кончил, рыча, изливая себя глубоко внутрь, Алексей занял его место, не сбавляя темпа. Растяжение было другим, более резким, более сильным, от которого Володя кричал, обхватив член Владимира. Алексей вбивался в него, его татуировки пульсировали от напряжения, его руки сжимали бедра Володи в чулках так сильно, что оставляли синяки.
Следующим был Борис, его крепкое тело было на удивление сильным. Он занял место Владимира во рту Володи, засовывая ему свой член, пока Алексей продолжал трахать его задницу. Володя был извивающимся, стонущим проводником удовольствия, используемым с двух сторон, его тело было игровой площадкой для их жажды.
Всё это время Лена наблюдала. Она увидела тот самый момент, когда сознание Володи изменилось, когда переизбыток удовольствия превратился в своего рода трансцендентное подчинение. Его взгляд потерял фокус, тело стало податливым, принимая каждое новое вторжение с тихим, благодарным стоном. Он исчез, растворившись в чистом действии использования.
Наконец, Михаил, наблюдавший за этим с довольной ухмылкой, занял свою очередь. Он был самым крупным. Когда он вошёл, тело Володи дёрнулось, из его горла вырвался новый крик. Михаил трахал его с медленной, разрушительной интенсивностью, каждый толчок был глубоким, властным.
«Посмотри на неё», — прорычал Михаил, широко раздвигая ноги Володи. «Посмотри на эту идеальную, измученную девушку. Вот и всё, что она собой представляет. Набор отверстий для настоящих мужчин. Разве не так, Воя?»
Володя, едва связно, мог только всхлипнуть: "Да! Да... Эти дырки... Ваши дырки..."
Эти слова, слабо услышанные в ночном эфире, стали для Лены последним толчком. Тихий, дрожащий оргазм пронзил ее, ее колени подогнулись, когда она вцепилась в перила, ее собственное удовольствие стало тайным, сочувственным эхом его публичного опустошения.
Лена и Пикачу