«Ты пойдешь», — спокойно произнесла Лена. Она отложила кисть и обхватила его лицо ладонями. «И я буду там».
«Ты... ты присоединишься?» В его глазах вспыхнула надежда.
«Нет. Я буду наблюдать. Мне нужно это увидеть. Мне нужно увидеть мою жену в ее стихии». Это слово вызвало у него дрожь. «Ты будешь носить то, что я выберу. Ты будешь следовать моим правилам. И ты не будешь знать, где я. Но я все увижу. Ты понимаешь?»
Он кивнул, прижимаясь к ее прикосновению. «Да, Лена».
Наряд был шедевром скромной провокации. Лена выбрала классический костюм французской горничной, но из тончайшего черного атласа, а не из дешевого полиэстера. Платье было коротким, вырез достаточно глубоким, чтобы подчеркнуть изящную округлость его груди в кружевном бюстье. Чулки были прозрачными черными, держались на тонком кружевном поясе для чулок. Фартук был из белоснежного кружева. На ногах у него были скромные черные туфли на каблуках — достаточно высокие, чтобы подчеркнуть изгиб его икр, и достаточно низкие, чтобы он мог двигаться и служить, не падая. Лена сама сделала ему макияж: естественный, красивый образ с акцентом на его большие голубые глаза и полные розовые губы. Небольшой, изящный чокер с крошечным кулоном-замочком украшал его шею. Завершающим штрихом было плоское, телесного цвета устройство целомудрия, невидимое под обтягивающими атласными трусиками, входившими в комплект.
Он выглядел потрясающе. Идеальная, покорная кукла.
«Помни», — сказала Лена, поправляя его маленькую белую шапочку. «Ты здесь, чтобы служить. Чтобы угождать. Ты — сосуд для их удовольствия. В этом твоё предназначение. Почувствуй это. Прими это. И знай, что я наблюдаю, и я горжусь тобой».
Слёзы навернулись ему на глаза. Он поцеловал её руку. «Спасибо».
Она высадила его в квартале от роскошного отеля, места другого класса, нежели обычные мотели. Затем она припарковалась в подземном гараже, поднялась на лифте на этаж выше номера и нашла служебную лестницу. Её сердце колотилось не от тревоги, а от яростного, хищного предвкушения. Она провела разведку. В номере был небольшой меблированный балкон. В номере прямо над ним, был точно такой же балкон. Он был пуст, ожидая ремонта.
Лена выскользнула на верхний этаж.
Балкон. Ночной воздух был прохладным. Внизу светили огни просторной гостиной номера, стеклянные двери были широко распахнуты, впуская вечерний ветерок. У нее был идеальный вид с высоты птичьего полета.
Володя вошел, дрожа от волнения. Номер был роскошным, с мягким освещением и глубокими коврами. Пятеро мужчин обернулись, когда он вошел. Михаил и Григорий, знакомые грубияны, были там, выглядя на удивление утонченными в рубашках с расстегнутыми воротниками. С ними были еще трое: высокий, элегантный мужчина с седыми волосами и строгим костюмом (Владимир); мускулистый, татуированный молодой человек с ехидной улыбкой (Алексей); и полный, жизнерадостный мужчина средних лет с проницательными глазами (Борис).
«Ах! Наше развлечение прибыло!» — прогремел Григорий. «Господа, это Воя. Наш маленький помощник на вечер».
Володя — Воя — сделал небольшой, отработанный реверанс. «Добрый вечер, господа. Могу я взять ваши пальто? Предложить вам выпить?»
Мужчины рассмеялись, их смех был тёплым, одобрительным. Они уже пили изысканный виски. Володя двигался среди них, словно развевающееся чёрное атласное полотно и кружева. Он брал пальто, его движения были грациозными. Он разливал напитки, его руки не дрожали, несмотря на дрожь внутри. Лена наблюдала сверху, заворожённая. Он был в этом хорош. Наклон головы, лёгкий изгиб в коленях, чтобы показать поднос с напитками, застенчивое опускание ресниц. Он демонстрировал совершенную, соблазнительную женственность.
Разговор был мужским, весёлым — дела, спорт, политика. Володя был молчаливым, красивым украшением, наполнявшим бокалы, предлагавшим канапе с подноса. Его присутствие было постоянным, тихим гулом сексуальности в комнате. Взгляды следили за покачиванием короткой
Лена и Пикачу