Из него вырвался стон. Он упал головой ей на плечо. «Прости... мне так жаль...»
«Не извиняйся». Её пальцы наконец достигли влажного, липкого кружева между его ног. Она прижалась к ткани, чувствуя жар и влажность спермы незнакомца, просачивающейся сквозь неё. «Ты такой, какой есть. И я принимаю это. Я желаю этого».
Она толкнула его на спину на кровать. Он обмяк, подняв руки над головой, обнажив себя. Лена села на его стройные бёдра, её полностью одетое тело резко контрастировало с его почти обнажённым. Она наклонилась, её светлые волосы закрывали их лица, и поцеловала его. Это был глубокий, собственнический поцелуй, её язык завладел его губами, пробуя на вкус слабый, горьковатый остаток оргазма лысого мужчины.
«Ты принадлежишь им», — прошептала она ему в губы. «Но ты принадлежишь мне прежде всего. Ты мой секрет. Моя прекрасная, грязная жена».
Она села и начала расстёгивать блузку. Он с восхищением наблюдал, как она обнажила свои маленькие, идеальные груди. На ней не было бюстгальтера. Она взяла его руки — его гладкие, мягкие руки, которые теперь казались такими женственными, — и положила их себе на грудь. «Прикоснись ко мне, — приказала она. — Но только так, как я тебе позволю».
Его прикосновение было нерешительным, благоговейным. Он разминал её кожу, его большие пальцы касались её твёрдых сосков. Лена закрыла глаза, выгибаясь навстречу его рукам. Это было не похоже на мужские прикосновения. Нежнее. Более нежное. Это разжигало её возбуждение по-новому.
Она отодвинулась назад, поставив колени по обе стороны его бёдер. С намеренной медлительностью она расстегнула юбку и выскользнула из неё вместе с влажными трусиками. Теперь она была обнажена ниже пояса, склонившись над его обтянутой кружевами промежностью. Чёрный пояс верности прижимался к её внутренней стороне бедра, холодный и чуждый.
Она потянулась между ног, нащупав свой клитор, уже набухший и пульсирующий. Она потёрла себя, не отрывая взгляда от его глаз. «Теперь смотри на меня», — выдохнула она. «Смотри, как твоя жена возбуждается от тебя. От того, кто ты есть».
Её пальцы были такими скользкими, что скользили легко. Она поднесла их к его губам. «Попробуй на вкус».
Он тут же открыл рот, вылизывая её пальцы дочиста, его язык кружился вокруг них с отчаянной благодарностью, от которой её вагина сжалась.
«Хорошая девочка», — промурлыкала Лена.
Похвала сломила последние остатки его сопротивления. Он застонал, его бёдра сделали небольшой, тщетный толчок к клетке.
Лена заняла позицию. Она не коснулась клетки. Вместо этого она опустилась, направляя его гладкий, бритый лобок к своим скользким складкам. Она начала покачиваться, прижимаясь к нему. Трение было невероятным — мягкость его кожи, жёсткие края пояса целомудрия, врезающиеся в кожу, мокрое кружево его трусиков, пропитанное её возбуждением, смешивающееся с засыхающей спермой мужчин.
«Это всё, что ты получишь», — простонала она, оседлав его в этом извращённом, бесплодном сухом половом акте. «В этом твоё предназначение. Быть игрушкой для настоящих мужчин.
«И быть моей прекрасной куклой».
«Да... да, Лена...» — пробормотал он, сжимая её бёдра руками и закатывая глаза. Он двигался, прижимаясь к ней, клетка оказывала странное, идеальное давление на её клитор с каждым движением.
Оргазм Лены нарастал быстро, подпитываемый табу, чувством обладания, визуальным пиршеством его унижения под ней. Она смотрела на его лицо, на блаженное подчинение, на испорченное бельё, на следы других мужчин на его коже.
«Кончи для меня», — приказала она гортанным голосом. «Кончи в своей маленькой клетке для своей жены».
С надрывным криком тело Володи выгнулось дугой. Тонкая, прозрачная жидкость, жалкое подобие, вытекла из кончика клетки, смешавшись с грязью на кружевах. Вид его испорченного, запертого оргазма стал последним толчком.
Лена и Пикачу