Она увидела, как Володя медленно поднялся. Он не пошёл в ванную. Он дополз до кровати и забрался на неё, лёжа на спине с широко расставленными ногами. Одна рука потянулась к его поясу верности, бесполезно дергая его. Другая скользнула между чулками, пальцы надавливали на его изуродованный вход, размазывая вытекающую сперму. Он мастурбировал, или пытался это сделать, запертый в своей клетке, используя их семя в качестве смазки.
Это был её сигнал.
Она спокойно подошла к двери комнаты и постучала. Тихий, неуверенный стук.
Тишина. Затем паническая суматоха. «Кто... кто это?» — голос Володи, полный страха.
Она услышала стон отчаяния. «Просто... просто оставьте их!»
«Мне нужна ваша подпись».
Долгая пауза. Цепочка соскользнула. Дверь приоткрылась, всё ещё на цепочке. Один голубой глаз, тушь размазалась, словно маска енота, выглядывал наружу. Он расширился от чистого, ничем не смягченного ужаса.
«Лена...!» Он попытался захлопнуть дверь, но её нога уже оказалась на пути.
Она толкнула её, легко сломав хрупкую цепочку. Она вошла, закрыла дверь за собой и заперла её. В комнате пахло сексом, дешевым одеколоном и ее собственными духами, которые были на нем.
Он застыл, трагикомическая фигура. Рваные чулки, кружевной бюстгальтер со следами спермы, его лицо — полотно унижения. Он пытался прикрыться, но прикрыть было слишком сложно. Он скрестил руки на груди, съежившись.
Лена ничего не сказала.
Она просто смотрела на него, ее взгляд медленно скользил от его изуродованного лица, вниз по нижнему белью, к блестящей клетке целомудрия, к беспорядку, блестящему между его бедер. Ужас в его глазах постепенно сменился замешательством, а затем, увидев ее выражение лица, в нем зародилась невозможная надежда. Она не испытывала отвращения. Она не была в ярости. Ее щеки были покрасневшими. Ее губы были приоткрыты. Ее грудь поднималась и опускалась от быстрого, поверхностного дыхания.
«Лена, я... я могу объяснить...» — прошептал он дрожащим голосом.
«Шшш». - Она подошла ближе. Она протянула руку и коснулась его щеки, вытерев большим пальцем полоску засохшей спермы. Она поднесла большой палец к своим губам и медленно, целенаправленно, высосала его.
Володя ахнул, все его тело задрожало.
«Ты была очень непослушной девочкой, не так ли?» — сказала Лена низким, хриплым голосом. Местоимение повисло в воздухе, словно электрический разряд.
У него подкосились колени. Он опустился на пол к её ногам, склонив голову. Рыдание сотрясло его тело. «Да», — выдавил он. «Да, я это сделал».
Лена посмотрела на него сверху вниз, на это прекрасное, сломленное существо, на её мужа. Жажда, которую она лелеяла, вуайеристское возбуждение, превратились в острую, властную потребность. Мужчины использовали его тело. Но они не владели его стыдом, его преданностью. Это принадлежало ей.
«Вставай», — сказала она не без доброты. «Иди умойся. Но остальное оставь. Не смей смыть это с себя».
Он поднял глаза, широко раскрытые от благоговения. Он поспешил повиноваться и направился в ванную. Она услышала короткий ливень. Когда он вышел, его лицо было розовым и воспалённым, но остальная часть его тела оставалась великолепно развратной.
Лена сидела на краю кровати. Она похлопала по месту рядом с собой. Он подошёл к ней, двигаясь покорно, и нервно присел.
«Тебе нравится то, что они с тобой делают?» — спросила она, положив руку на его гладкое, обтянутое чулком бедро.
Он вздрогнул. «Это... это всё, о чём я думаю. Это всё, на что я способен».
«А тебе нравится, когда я смотрю?»
Он резко повернул голову к ней. «Ты... ты смотришь?»
«Каждый раз», — призналась она, проводя пальцами круги по его внутренней стороне бедра, поднимаясь всё выше. «Я смотрю, как они тебя уничтожают. Я смотрю, как ты становишься их вещью. Это самое прекрасное, что я
Лена и Пикачу