её скользкой плоти. Его вес прижал её к ковру. Она повернула голову в сторону.
Её взгляд встретился с взглядом Володи. Он послушно стоял на четвереньках, выпятив зад перед бородатым мужчиной, который только что отымел его и заполнил его задний проход своей спермой. Володя смотрел на неё, его макияж был испорчен, а глаза были полны благоговения и сокрушённой гордости. Он наблюдал, как настоящий мужчина имеет его жену на полу их спальни, сразу после того, как его самого извращённо отымели. Симметрия была жестокой. Связь между ними пульсировала, словно живой провод общей, тайной стыдливости.
«Ты видишь его?» — прорычал трахающий её мужчина, проследив за её взглядом. «Ты видишь своего мужика? Он не мужчина. Он — дыра. Как и ты».
Он вошёл в неё сильнее. У Лены перехватило дыхание. Второй, менее сильный оргазм начал сжиматься глубоко в её животе, подогреваемый словами, взглядом мужа.
«Скажи ему», — потребовал мужчина, его темп стал жестоким. «Скажи ему, кто ты».
Голос Лены был хриплым, приглушённым ковром стоном. «Я... я шлюха... Я шлюха».
«Громче!»
— Я ШЛЮХА! - Она закричала, и Володя вздрогнул, словно его ударили, но дрожь удовольствия пронзила его измученное тело.
Мужчина взревел, в последний раз врезавшись в нее, его жар разлился по ее внутренностям. Он на мгновение рухнул на нее сверху, а затем скатился.
Тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием. Бородатый мужчина осторожно оттолкнул Володю и встал, потягиваясь. Оба мужчины были одеты с непринужденной простотой, словно только что закончили тренировку. Они кивнули друг другу, глядя на измученную пару на полу и кровати.
Бритоголовый мужчина посмотрел на Лену, все еще лежащую на ковре. Он засунул стодолларовую купюру в воротник ее брошенного свитера на полу. «За хорошее времяпрепровождение», — сказал он, подмигнув, и последовал за другом.
Входная дверь закрылась.
Оставленная ими тишина была оглушительной. Лена медленно поднялась. Жидкости — её собственные и мужские — стекали по внутренней стороне её бёдер. Она чувствовала себя опустошенной, израненной, но возрожденной.
Володя не двигался. Он лежал на испачканных простынях, представляя собой груду кружев и размазанную косметику, а пояс верности — резкий черный след на его пресыщенном теле.
Лена подошла к кровати. Она не прикрылась. Она посмотрела на него сверху вниз. Гнев, предательство, боль — всё это было призраками прошлого. Всё, что она чувствовала, — это огромное, эхом отдающееся понимание и медленно разгорающийся уголек нового, иного голода.
Володя посмотрел на неё, его глаза были полны ужаса и уязвимости. «Лена...» — прошептал он.
Она протянула руку, но не для того, чтобы ударить его, а для того, чтобы коснуться его щеки, ещё больше размазывая тушь. Её прикосновение не было нежным, но оно было собственническим. Притязанием.
— Итак, — сказала она, ее голос был хриплым, но совершенно спокойным. «Вот кто мы есть».
Глава 5. Хорошая девочка
Тишина в квартире после той ночи была другой. Это была не напряженная, стерильная тишина их сорванного перемирия. Это было напряженное, внимательное спокойствие, пронизанное невысказанным пониманием. Лена перестала ходить в этот уединенный дом. Ключ, все еще висевший на брелке, стал реликвией, а не обещанием. Она убеждала себя, что это нужно, чтобы не причинить боли Володе, чтобы дать шанс этому странному новому равновесию. Но правда заключалась в том, что ее гораздо больше завораживала трансформация, происходящая прямо у нее на глазах.
Володя с пылом, граничащим с религиозным, погрузился в свою новую реальность. Пивной живот смягчился, а затем исчез, сменившись стройной, почти изящной фигурой. Он следил за диетой, его уход за кожей стал более сложным, чем у нее, и он двигался с вновь обретенной грацией. Его бедра, когда-то крепкие, превратились в гладкие, округлые изгибы. Его
Лена и Пикачу