работая горлом, глаза слезились. Она была блаженна и совершенно свободна от мыслей, она была сосудом для ощущений.
Вибрация телефона на журнальном столике была похожа на взрыв бомбы в святилище.
Он снова завибрировал. И снова. Не звонок. Непрекращающийся поток сообщений.
Ритм Сергея остановился. Виктор замер у нее во рту. Единственными звуками были потрескивание огня и настойчивое, гневное жужжание.
«Твой», — произнес Коля ровным голосом.
Лена застонала, обхватив член Виктора, умоляя игнорировать это, продолжать, позволить ей остаться в этой блаженной пустоте.
Виктор отстранился от ее губ. «Ответь, Лена», — сказал он, не оставляя места для возражений. «Это может быть важно».
Дрожа, она потянулась к телефону, ремень мешал ей двигаться. Экран засветился именем Володи. Не сообщения. Фотосообщения. Кровь застыла в жилах.
Она открыла первое.
Это было селфи, сделанное в её собственной спальне. Володя. Но не тот Володя, которого она знала. Его лицо было раскрашено кричащим макияжем — размазанные красные губы, густые синие тени для век. На нём была её любимая чёрная кружевная сорочка, та, которую он купил ей на годовщину много лет назад. Кстати, она неплохо сидела на его женственной фигуре. А между ног у него был маленький, вялый пенис, заключённый в блестящее чёрное мужское устройство целомудрия, с отчётливо видимым маленьким замочком.
Подпись гласила: «Ты не единственная, у кого есть секреты, любимая.»
Она прокрутила до следующего. Это был кадр из видео. Двое мужчин, незнакомцы, жестокие и мускулистые, один с бритой головой, другой с густой бородой. Они были без рубашек, нависая над кроватью. Володя стоял между ними на четвереньках, повернув лицо к паху бородатого мужчины, его накрашенные губы были приоткрыты в нетерпеливом ожидании.
Лена уронила телефон, словно он обжег ее. Из ее горла вырвался хриплый, надрывный звук. Убежище рухнуло. Жар огня казался непристойным. Игрушки казались гротескными реквизитами. Она была обнажена, в ремнях, с анальной пробкой, вся в поту других мужчин, в то время как ее муж... Ее Володя...
«Что случилось?» — голос Сергея прорвал ее нарастающую панику.
Она не могла говорить. Она лишь дрожащим пальцем указала на телефон на ковре.
Коля взял трубку. Он посмотрел, нахмурив брови, а затем широко раскрыв глаза. Из него вырвался тихий свист. Он показал экран Виктору, затем Сергею. В комнате воцарилась напряженная, недоверчивая тишина.
Виктор первым пришел в себя, на его лице расплылась медленная, мрачная улыбка. «Ну что ж», — пробормотал он, его тревожно спокойные глаза встретились с испуганным взглядом Лены. «Похоже, правила игры изменились».
Конфронтация была холодной, тихой, без криков, которые она себе представляла. Володя был трезв, его лицо было бледным и мрачным, краснота от выпивки сменилась болезненной бледностью. Он нашел сообщения на ее старом планшете — неосторожная ошибка. Он спокойно признался во всем за кухонным столом, где раньше храпел. Алкоголь был побегом, да, но не от стресса на работе. От самого себя. От голода, который он не мог назвать, не говоря уже о том, чтобы утолить его с ее помощью. Найти ее сообщения мужчинам было извращенным облегчением — оправданием, искаженным зеркалом.
«Я прощаю тебя», — сказал он монотонным голосом. «Потому что и ты должна меня простить. Мы квиты. Мы будем... нормальными».
Он полностью прекратил всякое общение с Колей, Виктором и Сергеем. Он называл их предателями, собаками. Он вложил всю свою энергию в новую работу, в то, чтобы быть внимательным, трезвым мужем. Он прикасался к ней по ночам, но это было вежливо, отстраненно, супружеский долг, выполняемый с закрытым сердцем и телом, которое почти не реагировало. Лена чувствовала себя в ловушке прекрасной, стерильной клетки. Дикое, кричащее существо, которое они взращивали в лесу, было заперто, голодало.
Лена и Пикачу