пальцами, а затем засунул их ей в рот. «Попробуй на вкус», — приказал он. «Попробуй то, что ты заставляешь нас делать».
Она вылизала его пальцы дочиста, солоновато-горький вкус стал ещё одним слоем унижения. Затем он заменил их своим членом, скользнув в её податливый рот.
Лена потеряла всякое чувство времени, себя. Она была воплощением ощущений — растяжения, наполненности, удара, насилия, всепоглощающей боли удовольствия. Толчки Сергея стали карающими, его контроль ослабел. С последним глубоким, сильным толчком он кончил в неё, его оргазм стал горячим потоком в её и без того переполненном влагалище.
Он задержался внутри на мгновение, затем вытащил член. Поток жидкости — её возбуждение, его сперма, смазка — вылился на скамейку под ней.
Виктор последовал за ним, отстранившись от её губ, чтобы кончить на ключицу и шею, оставив след на кожаном ошейнике.
Тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием и её тихими, непрерывными рыданиями. Рыданиями полного изнеможения, глубокого освобождения, голода и ужасающего утоления.
Коля двинулся первым. Он снял наручники с её лодыжек, затем с запястий, его прикосновение было на удивление нежным. Он поднял её со скамейки, её тело было безжизненным и обмякшим. Он отнёс её в большую, глубокую ванну в соседней ванной комнате, уже наполненную горячей водой. Он опустил её туда, тёплая вода стала блаженным шоком для её измученной кожи. Виктор и Сергей последовали за ним.
Они молчали. Они мыли её мягкими губками и мылом, их руки нежно смывали с её кожи сперму, пот и слёзы, осторожно обходя следы. Сергей мягко и скользко вынул анальную пробку, и она ахнула от внезапного ощущения пустоты. Они мыли её и там, интимно, буднично.
Они вытерли её пушистыми полотенцами и отнесли на огромную кровать, уложив её посередине. Затем они легли вокруг неё: Коля — за спиной, Виктор — спереди, Сергей — у её ног, их тела — тёплая, живая клетка.
В тишине и темноте Лена наконец обрела голос, прерывистый шёпот. «Кто я?»
Губы Виктора коснулись её лба. «Наша», — просто сказал он.
И когда она погрузилась в измученный, безмятежный сон, окружённая ими, это слово эхом отозвалось в пустоте её измученной души. Наша. Это был не ответ. Это была судьба. И когда рука Коли сжалась вокруг ее талии, притягивая ее ближе к теплу его тела, она знала, что настоящее исследование только началось. Стол в другой комнате по прежнему стоял с полным набором инструментов и приспособлений для «экспериментов» над ней. И она знала и была готова ко всему.
Глава 4. Общая тайна
Брелок стал неотъемлемой частью её жизни, тяжёлым, обёрнутым кожей обещанием. Уединённый дом в лесу стал вторым домом, храмом пота и подчинения. Недели сменились месяцем, затем двумя. Жизнь Лены разделилась на две совершенно разные реальности: тихая, напряжённая квартира с полупьяным Володей и ревущий, всепоглощающий мир дома, где она принадлежала им.
Сегодняшний вечер, как и другие вечера в этом доме, преподнёс нечто новое. Она стояла на коленях на овечьей шкуре перед камином, свет огня играл на её обнажённой, покрытой следами коже. Испытывалась новая игрушка — сложная система ремней и тяжёлый, изогнутый кусок полированного дуба, который держал её ноги широко раздвинутыми, даже когда она стояла на коленях, её вагина и анус были открыты для обозрения. Анальная пробка с хвостиком была знакомым другом внутри неё. Сергей стоял позади неё, медленно вводя и выводя толстый ребристый дилдо из её мокрой вагины. Виктор сидел перед ней в низком кресле, расстегнув брюки, и вставлял свой член в её жадный рот. Коля наблюдал со стороны, лениво поглаживая плетку по ладони.
«Глубже», — приказал Виктор, и она приняла его глубже,
Лена и Пикачу