сказал Коля хриплым голосом. Он поглаживал себя, его толстый член был в кулаке, он наблюдал, как Виктор двигает регулятор. «Она принимает это. Её жадная маленькая дырочка просто поглощает это».
Виктор оставил устройство на месте, удерживая её открытой. Затем он выбрал вибратор, толстую, изогнутую палочку. Он включил его, и низкий, мощный гул наполнил комнату. Он не приложил его к её клитору. Он прижал широкую, вибрирующую головку к растянутым, чувствительным губам её влагалища, позволяя интенсивным вибрациям проходить через металлическое устройство глубоко в её лоно.
Ощущение было электризующим. Это была не прямая стимуляция, а глубокое, резонансное гудение внутри её растянутого канала. За кляпом застрял прерывистый, приглушенный крик. Ее бедра непроизвольно дернулись. Резкое и шокирующее наслаждение исходило из ее тела. Ее оргазм нарастал не от целенаправленного трения, а от этого жестокого, всепоглощающего вторжения в ее чувства.
Сергей наблюдал, медленно поглаживая себя. «Она близка к оргазму», — бесстрастно заметил он. «Посмотри, как дрожат ее бедра».
Виктор улыбнулся. Он увеличил давление вибратора. Вибрации, казалось, усилились, сотрясая металлический растяжитель внутри нее. Зрение Лены затуманилось. Мир сузился до ошейника, кляпа, пробки, растяжки и разрушительного жужжания глубоко внутри нее.
Ее оргазм настиг ее как припадок. Ее тело согнулось, беззвучный, дрожащий крик застрял в горле. Ее внутренние мышцы, растянутые вокруг металла, неконтролируемо трепетали и спазмировали. Влага хлынула из нее, пропитывая руку Виктора и устройство. Он держал палочку прижатой к ней, пока не утихла последняя дрожь, оставив её безжизненной, дрожащей развалиной на полу, слюна капала с цепочки во рту.
Ей не дали передышки. Кляп сняли, оставив её с болью в челюсти. Расширитель влагалища аккуратно закрыли и вытащили, оставив её с чувством пустоты и невероятной чувствительности. Но анальная пробка осталась.
Коля поднял её, словно она ничего не весила, и отнёс к большой мягкой скамье в центре комнаты. Он уложил её на спину, ягодицами на край, широко раздвинув ноги.
Он застегнул мягкие наручники на ее лодыжках, приковав их цепями к кольцам на полу. Ее запястья были закованы в наручники и прикреплены над головой к кольцам на скамье.
Она была раскинута в стороны, совершенно беспомощная, а хвостик анальной пробки нелепо контрастировал с ее оковами.
Виктор выбрал плеть с широкими, мягкими замшевыми концами. Он встал рядом с ней, проводя концами по ее животу, груди, внутренней стороне бедер. «Это для тепла», — прошептал он. «Чтобы твоя кожа пела для нас».
Первый удар был неожиданным. Мягкий, глухой дождь по ее бедрам. Он жёг, а затем растворялся в теплом, распространяющемся жаре. Он нашел ритм, раскрашивая ее бледную кожу розовыми полосами. Каждый удар заставлял ее вздрагивать, а затем стонать. Ощущение было острым и сладким, пробуждая каждое нервное окончание. Он сосредоточился на её груди, мягкая замша заставляла её соски напрягаться, превращаясь в болезненные, твёрдые точки. Он работал над её внутренней стороной бёдер, так близко к её влажному, обнажённому лону, что каждый удар заставлял её сжиматься вокруг пробки внутри.
«Пожалуйста...» — умоляла она хриплым голосом. «Пожалуйста, ещё...»
Сергей взял инициативу в свои руки. Его плеть была другой — более узкие секции из плетёной кожи. «Это для концентрации», — заявил он.
Первый удар был треском, эхом разнесшимся по комнате. Огненная линия пронеслась по её верхней части бёдер. Лена закричала, её тело напряглось, пытаясь вырваться из наручников. Было больно. Но под болью скрывался очищающий, интенсивный жар, который разливался прямо в паху. Он был художником, каждый удар был точным, целенаправленным, избегая самых чувствительных мест, но освещая окружающие области, пока всё её нижнее тело не ожило, не загорелось, не стало сверхчувствительным.
Лена и Пикачу