и собраться у её ног. Она стояла обнажённая перед ними и их «достоинствами», бледная и стройная, её маленькие груди поднимались и опускались в такт её быстрому дыханию, светлые локоны на лобке блестели от бесстыдной влажности.
Она посмотрела на стол, затем снова на трёх мужчин, её голубые глаза были широко раскрыты от смеси страха и отчаянного, жадного предвкушения.
«Делайте со мной всё, что хотите, мальчики...» — прошептала она хриплым от капитуляции голосом. — «Я вся ваша».
Первым двинулся Коля, привлеченный предметами чувственного наслаждения. Он поднял ошейник. Он был простым, без украшений, с тяжелым D-образным кольцом спереди. Он подошел к ней, кожа была мягкой в его грубых руках.
«Теперь это твоё», — сказал он необычно мягким голосом. — «Это значит, что ты принадлежишь этому месту. Нам».
Лена инстинктивно склонила голову, подставляя горло. Прохладная кожа облегала ее шею, и щелчок пряжки был... Самый громкий звук в мире. Он не был интенсивным, но ощущался как постоянное, тяжелое давление. Заявление. Волна пронзила ее до глубины души, и она застонала. «Хорошая девочка», — пробормотал Виктор позади нее. Его длинные, гладкие пальцы скользили по линии ее позвоночника, заставляя ее выгнуться.
«Теперь давай посмотрим, как заполнить эти другие пустые места».
Сергей подошел к столу и выбрал одну из анальных пробок среднего размера, черную силиконовую, с бутылочкой смазки, которую он взял. Он встал перед ней.
«На четвереньки. Представься».
Приказ, произнесенный этим ровным, военным тоном, заставил ее двигаться не задумываясь. Она опустилась на прохладный пол, бетон впивался в колени и ладони. Она выгнула спину, подняв ягодицы вверх, ее влажное влагалище было обнажено и уязвимо сзади.
Она почувствовала, как большой палец Сергея, скользкий и прохладный, обводит ее тугой задний проход. Она ахнула, сопротивляясь давлению.
«Нетерпеливая», — заметил он, и она услышала в его голосе едва уловимую нотку веселья. Он прижал к ней тупой, сужающийся кончик. «Выдохни».
Она выдохнула дрожащим голосом, и он надавил. Вторжение было внезапным, обжигающим, растягивающим ощущением полноты, совершенно непривычным. Она вскрикнула, растопырив пальцы на полу. Он медленно, неустанно продвигал его, преодолевая первоначальное сопротивление, пока самая широкая часть не вышла за пределы её сжатой мышцы, а более узкий стержень не вошёл внутрь. Ощущение того, что тебя заткнули, заполнили место, которого никогда не касались, было глубоко унизительным и невероятно возбуждающим. Глупый хвостик щекотал заднюю часть её бёдер.
«Прекрасно», — прорычал Коля, опускаясь на колени рядом с её головой. У него были соединённые стальные яички. «Раскрой пошире, сука».
Слезы от переполняющих ее ощущений навернулись ей на глаза, когда она открыла рот. Первый холодный, тяжелый шарик опустился ей на язык. Затем следующий. И еще один. Он засунул цепочку шариков ей в рот, пока тот не наполнился, цепочка уперлась в губы. Кляп из слюны. Она не могла закрыть рот. Она могла только стоять на коленях, с заткнутым ртом и кляпом во рту, ошейник на шее.
Виктор присел позади нее. Он взял одно из устройств для растяжения — полированное металлическое приспособление с двумя изогнутыми рычагами и вращающимся циферблатом. Он смазал его смазкой. «Это для твоей миленькой вагины», — объяснил он непринужденно, словно обсуждая погоду. «Нам нужно убедиться, что она готова принять свои дары».
Он приложил сомкнутые рычаги к ее входу. Медленным поворотом циферблата рычаги начали расходиться внутри нее. Это было медленное, неумолимое растяжение, жгучее давление, совершенно отличное от пениса. Дело было не в трении, а в вместимости. Она стонала, обхватив стальные шарики ртом, её тело дрожало. Он повернул регулятор ещё на одно деление. Растяжение усилилось, глубокая, ноющая полнота, от которой она чувствовала себя невероятно открытой, невероятно уязвимой.
Лена и Пикачу