ее поднимались, ища что-нибудь, хоть что-нибудь, обо что можно было бы потереться. Внутри нее ощущалась огромная пробка, постоянная, постыдная полнота.
Коля подошел к изголовью скамьи. Он обнял ее лицо. «Посмотри на меня, Леночка. Посмотри на меня, пока тебя метят». Она сосредоточилась на его темных, пристальных глазах, когда ресницы опустились, ее крики превратились в сдавленные вздохи. Боль трансформировалась, превращаясь в глубокий, резонансный пульсирующий позыв. Она была как обнаженный нерв, беззащитный и молящий.
Сергей остановился. Ее кожа была покрасневшей, покрытой яркими красными линиями. Она тяжело дышала, ее тело было скользким от пота.
Виктор отложил плеть. Он взял один из самых больших дилдо, чудовищную штуковину из испещренного прожилками силикона. Он щедро смазал его. «Теперь», — сказал он, его спокойный голос резко контрастировал с лихорадочной сценой. «Посмотрим, сработала ли наша тренировка».
Он приставил головку к её растянутому, блестящему входу. Глаза Лены расширились. «Я... я не могу...» — прошептала она.
«Ты можешь», — сказал Коля, поглаживая её щеку большим пальцем. «Ты наша сильная, грязная шлюха. Ты выдержишь».
Виктор надавил.
Растяжение было невероятным. Жгучее, разрывающее ощущение, что её разрывает шире, чем она могла себе представить. Она закричала, издав долгий, прерывистый крик. Он надавливал ровно, неустанно, толстый силикон растягивал её только что расширенный канал до абсолютного предела. Она чувствовала каждый бугорок, каждую вену. Это было отвратительно. Это было мучительно. Это было экстазом.
Когда он полностью вошёл, она почувствовала невообразимое, гротескное наполнение. Её живот даже выглядел слегка вздутым. Она могла только лежать там, пронзённая, её скованные наручниками руки сжаты в кулаки над головой.
Затем Виктор начал двигать его. Медленные, глубокие движения извлечения и проникновения. Трение о её чрезмерно чувствительные, растянутые стенки было невероятным. Анальная пробка смещалась с каждым толчком, стимулируя её изнутри совершенно по-новому.
Коля расстегнул брюки, освободив свой член. Он засунул его ей в рот. Она отчаянно сосала его, нуждаясь в опоре, в его вкусе, в ощущении использования с двух сторон. Сергей подошёл сзади к Виктору, понаблюдал немного, прежде чем выбрать вибратор — небольшой, вибрирующий. Он прижал его к основанию пробки, где тот соприкасался с её растянутым анусом.
Вибрации распространялись по пробке, вибрируя глубоко в её прямой кишке. В сочетании с огромным дилдо, входящим и выходящим из её влагалища, и Колей, трахающим её рот, это было сенсорное уничтожение.
Её третий оргазм пронзил её с такой силой, что казалось, он вот-вот разорвёт её пополам. Её тело содрогалось, пытаясь вырваться из оков, безмолвный, гортанный рык вырвался из её горла вокруг члена Коли. Её отверстия сжались, сжимая вторжения, волны удовольствия были настолько сильными, что граничили с болью.
Коля вырвал член изо рта Лены с ругательством и кончил густыми, горячими полосами по её израненному животу и вздымающейся груди.
Виктор довел её огромным дилдо до оргазма, а затем, наконец, вытащил его с влажным, хлюпающим звуком. Она чувствовала себя зияющей, пустой, использованной.
Сергей вынул вибратор, но оставил пробку. Он расстегнул брюки. Его член был полностью эрегирован, толстая, гордая линия. Он расположился у её измученного, истекающего соком входа. Он посмотрел на неё, на сперму на её животе, на слезы на её лице, на ошейник на её шее.
«Теперь твоя щель», — сказал он низким, рокочущим голосом. Он вошёл в её измученную, растянутую вагину.
Ощущение настоящего, горячего, живого члена после чудовищной игрушки было иным видом наполненности — своего рода притязанием. Он трахал её глубокими, собственническими движениями, его бёдра шлёпали по её нежным, покрытым следами бёдрам. Она была так сильно возбуждена, что каждое движение было молниеносным разрядом ощущений.
Виктор переместился к её голове, вытащив свой собственный член. Он размазал сперму Коли по её груди
Лена и Пикачу